— ДАС — это что? — спросил я и не узнал своего голоса; было такое впечатление, что мне кое-что передавили чуть выше колен.

— Дом аспиранта и студента, — объяснил Тихий-младший.

В подобных случаях говорят, что земля разверзлась под ногами: именно разверзлась и так разверзлась, что аж до самой до оси, которая своим заостренным концом…

— По просьбе Марины, говоришь? — скрипел резцами от бессилия, сердечной боли и понимания, что по моему профессиональному самолюбию нанесен сокрушительный удар. Такой силы удар, что от него чертям стало тошно в подземной коптильне, а что говорить обо мне, человеке?

Получив подтверждение, помчался к джипу с невероятными проклятиями: тебя сделали, menhanter, сделали! И кто — какие-то две… Ну нет слов! Остались только многоточия:…….!…!

Марина?! Этого не может быть? Неужели ничего не понимаю в женщинах? Ничего?! Нет, скорее всего мадам Штайн решила сыграть свою игру — кто она вообще?

«Рад с вами познакомиться, а вас любит солнышко», вспомнил прощальный ужин со свечами. Тьфу ты, чтобы тебя, охотник за юбками!..

И, набирая по сотовому номер телефона конспиративной квартиры, я молил Бога, чтобы Марина была там, в противном случае — пуля в лоб: от стыда и досады, от срама и вечного позора.

— А её нет, — ответила Клавдия Петровна.

— Нет? — и мир под ногами рухнул.

— Она в ванной, — услышал и мир вознесся к звездам и я вместе с ним.

— Точно там? — был глуп до чрезмерности.

— Что значит «точно там»? — удивилась тетя Клавдия. — Что случилось, Алекс?

Все, схема действий этого прусского крашенного мопса мне стала предельно ясна. Пользуясь доверием Марины, как бы дипломат-журналист все прознала о криминальном шантаже господина Фиалко и… без зазрения совести влезла в наши исторические события. Вот это мастерица! Вот это игра в «дурака», все остались с носом! И с самым большим ты, ничтожный охотник за миллионами. Да, черт с ним, этим миллионом, главное другое: потеря лица. Бесчестье и пепел на мою голову!

Нет, хватит стенаний — надо действовать и действовать, и снова перебираю номера на сотовом. Если эта подозрительная дама Штайн ещё на нашей родной земле — она, земля, будет гореть под её ногами.

Увы-увы, через несколько минут выдается информация, что гражданка Германии, пройдя по «зеленому» коридору в качестве дипломата, села в кресло № 24-а самолета немецкой компании «Lutgafe» и уже как двадцать минут находится в ночном воздухе.

— А что такое, Алекс, забыли попрощаться? — позволил пошутить информатор, услышав мою анафему ночному небу и той, которая находилась в дюралюминиевом гробу с крыльями.

Ничего не остается, как шутить, это так. Надо держать удар и лишь убедиться: случилось именно то, что случилось. Впрочем, ровным счетом ничего не случилось — кто-то теряет, кто-то находит. Не удивлюсь, если выяснится, что мадам Штайн сотрудница немецкой службы безопасности (БНД), решившая поправить свой личный счет в банке, скажем, Мюнхена. То есть беспокоиться за неё не стоит, вопрос в ином — что потерял я? Сумму, на которую мечтал прикупить гору памперсов для сына и необитаемый островок для медового месяца дочери. Да черт с ними, миллионами на шоколадный арахис! Наживное это все дело. Я потерял лицо, повторю, а это, точно стальной ножовкой по тонким струнам души, выражусь не без изящества.

Чтобы до конца убедиться в своей версии, я потревожил господина Фиалко сначала телефонным нервным звонком, а после явлением собственной нервозной персоны в знакомых инкрустированных дачных стенах — далеко за полночь.