Смысл её речи заключался в том, что она не понимает почему в её частную жизнь вмешиваются совершенно посторонние люди, которые не говорят толком, что происходит, а если и говорят, то намеками, хотя ей и так ясно, как день: её бывший муж окончательно потерял рассудок и мечтает её убить.

— Да, он хочет вас, Ирина Горациевна, — прерываю словесный поток, убить.

— Как убить?! — взвизгивает собеседница и с размахом падает в кресло. — Вы понимаете, что такое говорите?

— Я говорю то, что вы говорите.

— А что я говорю?

В подобных клинических случаях требуется выдержка и ничего, кроме выдержки. Спорить с леди, увольте-увольте! Не проще ли поинтересоваться здоровьем настоящего супруга Исаака Изральевича, которому, как выяснилось, уже далеко за семьдесят семь. При том, что его супруга Ирина Горациевна прекрасно сохранилась в свои двадцать семь.

— Здоровье у нас отменное, — режет хозяйка. — И что?

— А где мы сейчас?

— На даче. Это имеет отношение к нашему делу?

— Самое прямое, — и повествую житейскую историю о том, что однажды, когда дряхленький академик под шум корабельных сосен трудился над очередным научным трудом по расщеплению атома, в это милое и уютное гнездышко проездом на Пражский симпозиум заглянул на часок-другой Нестеровой-младший, не так ли? И есть его показания, что одним чаепитием встреча не закончилась. Пили не только чай и кофе, но и шотландское виски. — И что же случилось после, Ирина Горациевна?

— После чего? — покрывалась фиолетовыми пятнами от ненависти. — Я вас не понимаю?

Все прекрасно понимала и знала, что у женщины по её физиологическим законам после активного распития виски из можжевельника возникает нестерпимое желание физического, скажем так, соития с конкретным собутыльником. Тем паче если муж стар, дряхл и не в состоянии поднять ничего, кроме карандаша со стола.

— Что вы от меня хотите? — спросила слабым, но ещё кокетливым голосом.

Я ответил: ничего, кроме плодотворного сотрудничества, заключающего в том, что меня интересует информация по её бывшему мужу Виктору Германовичу, поскольку никто не знает его лучше, чем она.

— Век мне его не знать, сволочь! — цедит сквозь зубы. — Не знать такого кретина!

Я прошу отмести прочь эмоции и поведать о его привычках, любимых увлечениях, умственных настроениях, политических воззрениях, словом обо всем, что только можно рассказать об этом человеке. Субъективный взгляд не возбраняется.

И что я услышал? Если рисовать образ сумасшедшего атомщика по словам бывшей жены, то мы имеем дело с самовлюбленным дегенератом и недоноском, который помешен исключительно наукой. Правда, порой после трудовой исследовательской вахты устраивал дикие скандалы ревности и бил не только посуду.

— У него на то были основания?

— Я не буду отвечать на этот вопрос, — опустила глаза долу.

— Как я понимаю, был импотент?

— Почему был? — удивилась госпожа Фридман. И спросила с надеждой: Его что, уже нет?

Полковник Старков был прав: во время одного из опытов с радиоактивными частицами случился мелкий их выброс наружу. Ничего страшного не произошло: облучилось лишь четверо, находящихся в лаборатории. И среди них Виктор Германович Нестеровой. Ему ещё повезло: трое уже ушли в мир иной, а он бодр, весел и готов подорвать к известной матери весь планетарный мир.