— У вас сохранились фотографии?

— Упаси Боже, — всплескивает ручками госпожа Фридман.

— А с кем он дружил… дружит?

Она не знает: там, в Снежинске, все дружат, кто трудится в ядерном центре. Раньше, когда был СССР, коллектив был одержим высокими идеями идеями заправить за пояс США. По этой причине ученых-атомщиков великодержавная коммунистическая власть лелеяла и холила, кормила от пуза и оказывала всевозможные знаки уважения и почета. После того, как Союз нерушимых республик свободных рухнул, обвалилась и наука, под обломками которой были раздавлены все высокие устремления. Когда она, Ирина Горациевна, поняла, что никаких перспектив в обозримом будущем не наблюдается, то предприняла решительные шаги по устройству своей личной жизни. Обветшалый Исаак Израильевич появился в её жизни случайно, но вовремя. Это милейший человек, очень терпеливый и все понимающий. Она не хочет расстраивать «папочку» всей этой странной историей, связанной с прошлой её жизнью. И если я буду так любезен…

Не надо больше слов, слишком много слов, прощался я, все останется между нами, во всяком случае, эпизод её нечаянной любви с младшим Нестеровым на удобном письменном столе академика.

— Надеюсь, я вам помогла? — кокетничала всем подвижным лживым телом.

— Да-с, весьма признателен, — и хотел поцеловать руку, потом передумал: наши женщины самые красивые в мире, тут спору нет. Однако они не умеют подавать руки. Они подают руку так, будто это холодная рыба. Вот такая вот проблема. И поэтому я решил не лобызать конопатую чужую ручку исключительно по этой причине. Женщина должна уметь делать все красиво — и не только в постели.

Выйдя на улицу, перевел дух. Воздух был чист и прозрачен. По-прежнему по Москве-реке плыли трамвайчики, но теперь под старенькую песенку: «В синем воздухе растаяв, все звучат слова: „А любовь не умирает, а любовь жива!“»

Нет, жить хорошо и умирать не хочется. Когда-то это произойдет, сомнений нет, но разлагаться на частицы от того, что какая-то вошь решила исполнить роль неба? Простите-простите. Ничего личного, как говорится, но проблему надо решать — и решать быстро и принципиально.

Полагаю, что аэрофлотского полета в городок Снежинск не избежать. Не люблю самолеты — они иногда падают, да делать нечего: нужно перемахнуть через широты и долготы нашей раздольной отчизны. Как это уже, очевидно, сделал гражданин Нестеровой, хотя тотальная проверка всех воздушных линий ничего не дала. Но, думаю, здесь: или в Москве, или в области; схоронился до известного только ему часа Ч.

Контора и все остальные профилактические военизированные службы «прочесывают местность», однако искать сумасшедшего в десятимиллионном мегаполисе занятие бесперспективное? Во всяком случае, по временным срокам.

Не знаю, насколько господин Нестеровой В.Г. безумен, но все делает правильно, и не только правильно, а ещё и с куражной дурью. Мог бы и не сочинять экспрессивного письмеца, ан нет, хочет взорвать портативную атомную чушку именно с сознанием полного удовлетворения своей правоты, силы и безнаказанности.

Не мечтает ли он в безумной мести своей обрести бессмертие имени своего. Не знаю-не знаю. Терять ему нечего: физически существовать ядерщику осталось по утверждению медицины около трех месяцев. Почему бы это время не использовать в прикладных целях и войти в историю человечества — войти, правда, с черного хода.

Если не удается реализовать самолюбивые устремления, а время, отпущенное Богом, истекает, почему бы на прощание не хрястнуть дверью.