— Ну и хорошо, — сказал генерал на все это. — Значит, ты свободен и душа моя будет спокойна. — И с усилием вырвал из кармана куртки пачку долларов.

— Что это? — спросил я. — Плата за будущую работу?

— Эээ, нет, — рассмеялся Старков. — Это деревянные доллары, мой друг, но лучше, чем настоящие. Глянь-ка!

Я равнодушно вырвал из пачки импортную ассигнацию, помял её, посмотрел на слабое солнце:

— Вроде настоящие. И новенькие, — понюхал. — Пахнут машинным маслом.

— Это дело стоящее, Алекс, — интриговал генерал. — Я на него ткнулся случайно, — и поведал, что неделю назад неожиданно застрелился в своем кабинете генерал-полковник Коваленок, занимающийся экономическими проблемами. Застрелился и застрелился, мало ли ответственных работников органов безопасности стреляются в своих служебных кабинетах. Но в производственной суете после его гибели «дело о капусте» передали новоиспеченному генералу Старкову, который было рьяно взялся за решение проблемы. — И вдруг как ножом отрезали, — признался. — Расследование прекратить как бесперспективное. А, как формулировочка?

Удобная формулировочка. Вот только для кого? Этот вопрос вызывает у моего товарища неадекватную реакцию — он начинает оглядываться по сторонам, будто находится в суетной арбатской толпе. Я смеюсь: в чем дело, неужели он подозревает, что под каждым кустом сидят недоброжелательные сексоты и доносят руководству о каждом его шаге и его слове?

— Саша, — строго сказал генерал. — Ситуация крайне тяжелая. Ты даже не представляешь, в какой мы жопе сидим — все.

— Отчего же не представляю, — ответил я. — Очень даже представляю, — и предположил, что вышеупомянутое местоположение названо Старковым исключительно из чувства сострадания, а находимся мы все, власть и народ, куда дальше и куда глубже.

Мы грустно посмеялись по этому поводу и выпили еще, чтобы жизнь не казалась такой мрачной и бесперспективной. После чего генерал принялся излагать суть новой проблемы. Дело в том, что после того, как молоденький, осликообразный, бывший ныне премьер-министр Израэль, честный, как юный пионер, объявил нашу страну банкротом, все мировое сообщество содрогнулось от ужаса, точно мы оказались прокаженными. А, содрогнувшись, отвернулось от нас. Что, конечно, не способствовало процветанию нации, пытающейся вырвать перегруженную телегу из глубокой, размытой дождями, колеи азиатчины. То есть желающих подсобить вырвать нашу раздолбанную вконец телегу становится все меньше и меньше, их почти нет, процветающих благодетелей.

[S2] Однако в последнее время возникла странная и подозрительная маета. В нашу державу зачастил один из мировых финансовых проходимцев некто господин S., любитель обтяпывать дела на межгалактическом уровне. Понятно, что такие господа ничего случайного не делают, а только с колоссальной выгодой для себя. По утверждению Старкова, в верхах прорабатывается некий сверхсекретный план по «спасению» России. Суть его пока неизвестен, но есть несколько отправных точек. Первое, эти невразумительные доллары, негласно реквизированные из багажа одного из заместителей министра финансов. Невразумительные — потому, что все вывозят «листву», а этот вдруг ввозит, так? Так, согласился я и предположил, что, может, товарищ замминистра патриот родных буераков и своим неестественным поступком хочет поднять экономику до прежних высот.

— Алекс, не надо, — укоризненно проговорил генерал. — Какие могут быть шутки? — И продолжил: во-вторых, имеется наработки Интерпола по активному перемещению одного из высокопоставленных российских политиков-экономистов перемещению по Европе и США.