– А теперь последняя часть записи, – продолжила миссис Ротман. – Мне очень жаль видеть тебя в таком состоянии, Алекс. Мне очень не хочется показывать тебе это. Но раз уж ты посмотрел всё предыдущее, то сможешь досмотреть и до конца.

Последняя часть записи ещё раз показывала несколько секунд, прошедшие перед гибелью Джона Райдера. Он шёл, потом побежал в одну сторону, а сын чиновника – в другую.

– Посмотри на агента МИ-6, который отдал приказ стрелять, – сказала миссис Ротман.

Алекс посмотрел на крохотные фигурки на мосту.

Миссис Ротман показала пальцем на экран.

– Мы улучшили изображение с помощью компьютера.

Камера приблизилась, и Алекс увидел, что агент МИ-6 с рацией – женщина, одетая в чёрный непромокаемый плащ.

– Можно приблизить ещё сильнее.

Камера снова прыгнула вперёд.

– И ещё.

То же самое действие повторилось в третий и четвёртый раз. Женщина достала рацию. Только теперь её лицо занимало весь экран. Алекс видел её пальцы, державшие устройство возле рта. Звука не было, но он увидел, как движутся её губы, отдавая приказ, и сразу понял, что́ она сказала.

«Стреляйте».

– На офисном здании, стоявшем на северном берегу Темзы, сидел снайпер, – сказала миссис Ротман. – Нужно было просто вовремя выбрать время. Женщина, которую ты видишь, разработала всю операцию. Это был один из первых её успехов в полевой работе, благодаря которому её повысили. Ты знаешь, кто она.

Алекс сразу понял, кто это. На экране она была на четырнадцать лет моложе, но с тех пор практически не изменилась. Её ни с кем не перепутаешь – чёрные коротко стриженные волосы, бледное, деловитое лицо, чёрные глаза, которые вполне могли принадлежать вороне.

Миссис Джонс, заместитель главы отдела специальных операций МИ-6.

Миссис Джонс, которая присутствовала при вербовке Алекса и притворялась его другом. Когда он вернулся в Лондон, раненый и измученный после истории с Дамьеном Крэем, она сама нашла его и предложила помощь. Она сказала, что беспокоится за него. И всё это время она лгала. Она сидела с ним и улыбалась ему, хотя именно она отдала приказ, лишивший жизни отца, когда Алексу было всего несколько недель от роду.

Миссис Ротман отключила экран.

Воцарилась полная тишина.

– Мне сказали, что он погиб в авиакатастрофе, – не своим голосом проговорил Алекс.

– Конечно. Они не хотели, чтобы ты знал.

– Так что произошло с моей мамой?

Он почувствовал внезапный прилив надежды. Если ему врали об отце, то, может быть, мама жива? Возможно ли это – что мама до сих пор живёт где-то в Англии?

– Мне очень жаль, Алекс. Авиакатастрофа действительно была – несколькими месяцами позже. Она летела на частном самолёте во Францию.

Миссис Ротман положила ладонь на его руку.

– Боль, которую тебе причинили, ложь, которую тебе говорили, невозможно ничем компенсировать. Если ты хочешь вернуться в Англию и пойти в школу, я тебя пойму. Я уверена, ты просто хочешь забыть обо всех нас, как о страшном сне. Но если это тебя как-то утешит – я обожала твоего отца. Я до сих пор по нему скучаю. Вот последнее, что он мне прислал – незадолго до того, как его захватили в плен на Мальте.

Она открыла ещё одну папку и достала из неё открытку. На ней было изображено побережье, освещённое закатным солнцем. И всего несколько рукописных строк.

Дорогая моя Джулия!

Без тебя очень печально. Не могу дождаться новой встречи во Дворце Вдовы.

Алекс узнал почерк, хотя никогда его раньше не видел, и в этот самый момент исчезли последние оставшиеся сомнения.

Это письмо написал его отец.