— Не хочу я никакого жаркого, — надулась Сузи.

— Это не жаркое, — сказал ее отец. — Это какое-то сырное блюдо. Тебе понравится.

— Ты всегда так говоришь.

— Что я говорю?

— Что мне понравится. Откуда ты знаешь, что мне понравится, если я его даже не пробовала?

— Сузи, ты будешь есть. Тебе понравится! — Это была команда старшего, команда утомленного отца, не намеренного потакать капризам маленькой девочки.

— Вы тоже считаете, что мне понравится, Лори?

— Думаю, да, солнышко. Попробуй. Если не понравится, мы придумаем что-нибудь еще. По рукам?

— Да, по рукам.

Ребенок закатал рукав, плюнул на ладонь и протянул руку Лори. Не поймаешь меня на таких старомодных трюках, сказала себе Лори и, повторив жест девочки, сжала маленькую ладошку.

— Ой! — воскликнула Мейбл Майклсон, отстраняясь от стола.

— Это старинный способ скреплять сделку, мама.

— Я понимаю, — возразила Мейбл. — Но не за обеденным же столом?

— Мама!

Неловкое молчание повисло в столовой, пока доктор не сломал лед.

— Ну как, все устроились в своих комнатах? — спросил он.

— Все, кроме тебя, — провозгласила его дочь. — А у Лори самая большая кровать, какую мне приходилось видеть. Твоя почти такая же.

Доктор Мейсон с отвращением помотал головой.

— Вышвырну ее в первый же день, — тихо проворковал он, чтобы слышала только Лори. — О чем еще поговорим?

— Попытайтесь напеть три строчки из «Диксиленда», — сказала Лори с иронией. — А потом выкладывайте всю правду. Или столько правды, сколько не боитесь выдать.

— Какой-то секрет? — Видя смущение на лицах взрослых, Сузи вцепилась в них мертвой хваткой: — Расскажите мне, Лори. Расскажите мне, что за секрет!

— Никакого секрета, — ответила Лори, накладывая еду на тарелки. — Твой отец и я обручились. Когда мы поженимся, мы будем жить в одной комнате.

Взрослые затаили дыхание, настороженно уставившись на маленькую девочку в ожидании взрыва. Она посмотрела в упор на каждого по очереди. — О, — только и сказала она и, схватив нож и вилку, набросилась на еду.

Взрослые за столом застыли, не меняя позы.

— Ешьте, ешьте, — скомандовала Сузи. — Это здорово.

Послышалось постукивание приборов о тарелки и ровное жужжание светской беседы. Пока новое препятствие не заставило всех замереть.

— Вы женитесь на моем папе?

— Очевидно, так.

— Моей маме это не понравится.

— Ты так считаешь?

— И мне что, называть вас мамой?

— Нет, если ты не хочешь. Это зависит только от тебя, Сузи. Если тебя не привлекает «мама» или «ма», как насчет просто «Лори»?

— Послушайте, мне надо сделать записи о последних случаях, — сказал доктор. — Вы меня извините? — Он отодвинул стул и, прежде чем кто-нибудь успел сказать «да» или «нет», вышел.

— Моя мама говорила, что видит его реже, чем дворецкого, — сказала Сузи, вздыхая.

— Верю, — согласилась Лори. — Кажется, это образ жизни всех врачей. Всегда происходит что-нибудь, срочное и нужен хирург. А когда в наличии только два хирурга — тем более. Нельзя же оставить без помощи пациента, который страдает или умирает.