— Прекрати. — Она шлепнула по его блуждающим рукам и промахнулась, оставив красный отпечаток на собственном плоском, цвета слоновой кости животе.

Она захныкала от причиненной себе боли и накинулась на него:

— Почему ты не оставишь меня в покое… чудовище?

Было очень трудно выдавить хоть пару слезинок, но она постаралась — и испытала чувство законной гордости, когда две большие сверкающие капли потекли по щекам.

— Красиво, — нежно пробормотал доктор, снова заключил ее в объятья и, одной рукой лаская ее грудь, поцелуями стер слезы. — Расслабься и позволь мне доставить тебе удовольствие.

Она перестала сопротивляться и отдалась любовной ласке. Запретный огонь вспыхнул в ней. Ральф никогда не был таким нежным, таким замечательным. Она приподнялась навстречу его страсти и вернула ее в полной мере.

— Мамочка! Папа! Я замерзла.

В кровати началась лихорадочная возня. Гарри Мейсон тщетно пытался расправить простыни, пока Лори, не сумев нащупать выключатель, искала в темноте ночную рубашку. Наконец ей это удалось, но понадобилось несколько минут, чтобы натянуть ее.

— Что ты делаешь в нашей спальне, Сузи?

— Я не могла спать, мне холодно, и я услышала, как вы болтаете…

— Беседуем, — поправила ее Лори. — Мы беседовали о разных вещах… О свадьбе. Понимаешь, есть миллион маленьких проблем, которые надо решить, чтобы свадьба прошла успешно.

— Ха!

Не слишком приятно услышать такое от девятилетней девочки.

— Мне холодно.

Лори взглянула на Гарри и пожала плечами.

— В нашей постели тепло и приятно, почему бы тебе не залезть к нам? Ты принесла медвежонка?

— Забыла. Пойду принесу. Оставьте мне местечко.

— Да, оставьте ей место. — Ее будущий муж мистер Ворчун взгромоздил подушки за спиной и сидел, свирепо уставившись на нее.

— Она же совсем малышка, — защищала ее Лори. — Она в новом доме, в новом окружении и с новыми родителями. А через неделю пойдет в новую школу. Девочка нуждается в заботе, пока не освоится.

— А тем временем я должен скрутить себя в узел и забыть о своих потребностях.

— Нет, милый, нам было так хорошо вместе. — Она поцеловала его и проговорила на одном дыхании: — Мы непременно вскоре повторим.

— Когда?

— Ты же взрослый, — мягко укорила она. — Неужели не можешь потерпеть ради своего ребенка? Ей плохо.

— Да, конечно. — Мейсон повернулся, прихватив при этом все одеяла. — У меня нет убежища, кроме как в больнице. — Через минуту он захрапел. По-настоящему или притворно, но очень громко.

— Я делаю это только для блага семьи, — возразила она.

— Пожалуйста, без одолжений, — парировал доктор. Храп все же был притворный. Я ему устрою за это утром, мысленно пригрозила Лори Майклсон. Устрою.

Я задам ей утром за это, пообещал себе достойный доктор. Свадьба состоится сразу же после завтрака. Будь я проклят, если не состоится. И тогда пусть все катится к дьяволу.

Сузи примчалась назад… и не одна. Собака была слишком мала, чтобы забраться на кровать, но пара услужливых рук подталкивала ее, пока она не оказалась прямо в середине постели, где зарылась в самом теплом месте и принялась лизать доктора в лицо — надо же как-то оправдать свое присутствие.

— Проклятая собака, — пробормотал доктор. — Неужели не удастся хоть немного поспать!

— Тебе вовсе этого не хотелось несколько минут назад, — возразила Лори, поворачиваясь спиной к нему, и натянула одеяло.