– И только скажите мне, что надо полегче! – заявила она поднимающемуся Стрелковскому дрожащим голосом, в котором явно слышались истерические нотки. – И вообще, попробуйте сами надеть платье и попрыгать в нем! Очень неудобно!!!

– Обязательно, – пообещал он, поднимаясь. – Возьмите-ка, – полковник протянул ей наручники, – упакуйте нашего пострадавшего.

Капитан ловко защелкнула наручники на запястьях Учителя, прислушалась. В коридоре слышались голоса, топот. Игорь, набиравший Тандаджи на телефоне, только рот успел открыть, когда она крикнула:

– Сейчас же они все поразбегаются, лови их потом! – и под его рычание «Дробжек, стоять!» бросилась из кабинета. Задержанный проводил ее взглядом, в котором читалось нескрываемое облегчение.

Стрелковский чуть отклонился назад, чтобы видеть коридор, и, слушая гудки в трубке, посмотрел ей вслед. Капитан неслась по коридору к лестнице, скинув по пути туфли и чуть задрав руками подол платья, из-под которого виднелись ну очень крепкие бедра. Встреченные накачанные молодые люди отшатывались от нее, как от неуправляемого многотонного грузовика.

– Тандаджи, слушаю, – голос бывшего подчиненного – как якорь спокойствия в окружавшем его хаосе.

– Майло, поднимай несколько групп захвата, тут надо почти что маленькую армию повязать. Северный проспект, 16, компания «Надежный страж». И побыстрее, умоляю, пока твоя Дробжек…

– Воробей, – вежливо поправил его Тандаджи.

– Что? – не понял Игорь Иванович.

– На старосеверском диалекте Дробжек значит «Воробей», – невозмутимо пояснил руководитель Управления госбезопасности.

– Да плевать, – Стрелковский выругался – снизу слышались крики. – Давай быстрее, пока твой Воробей тут не организовала побоище. Я с задержанным, мне не помочь ей.

– Уже вылетают, – коротко ответил Майло. – Жди.

Игорь нервно ходил туда-сюда, прислушиваясь к звукам с первого этажа. Звуков не было, и это пугало еще больше.

– Все беды от баб, – вдруг доверительно произнес вор, дергая руками в наручниках, – безмозглые они. А мужиками вертят как курятами… Эх, начальник-начальник, ведь и меня баба с пути истинного сбила, молодой был, зеленый, любил ее – сил нет… Всю душу высосала, змея ядовитая… Такая же сочная, как эта твоя солдатка была…

– Ты мне тут сеанс душеизлияний не устраивай, – прервал его Стрелковский, нервничая еще больше. – Вставай давай, пошли. В Управлении поговорим, соловей. И учти, я не такой добрый, как напарница. Дернешься – пристрелю сразу.

Агент, крепко придерживая задержанного за локоть, спустился по лестнице, хотя это было совершенно неправильно – сообрази толпа, собравшаяся внизу, кинуться на него, и плакало задание по поиску Полины. Но стоять и думать, что Дробжек там, возможно, убивают, сил не было.

Ее не убивали. Босоногий капитан с воинственным видом стояла у прозрачных дверей – выхода на улицу. Рядом за стойкой рыдала красавица-администратор. А толпа в холле замерла в разных позах – кто-то был явно захвачен в стазис, а кто-то просто боялся дернуться.

Люджина торжествующе повернулась к начальнику, но увидела его взгляд и сникла.

– Часть успела уйти, полковник, – произнесла она спокойно, хоть и немного глухо. Дернула плечами, поджала пальцы на ногах.

– За туфлями сходите, капитан, – Игорь много чего хотел бы сказать, но это потом. Сейчас нужно дождаться спецназ, сдать задержанных.