Да, крайне любопытно, кто так безответственно подходил к обучению подчиненной.

– Никто, – пробормотала она негромко, постукивая носками туфель друг о друга. – Я была инструктором в колонии на рудниках, жила на заставе. Обучала охранников. Ловили беглых, драки останавливали. Внутренние расследования проводила… Психологом числилась штатным, работала с теми, кто шок перенес после встреч с нежитью и смерти друзей.

Игорь от злости чуть не сломал руль, хотя такие сильные эмоции ему в принципе были не свойственны. Вот же ж… Тандаджи… вот сукин сын… Мало того что подсунул необученного агента в юбке, так еще и решил поработать целителем душ. Сразу, так сказать, и напарник, и персональный психотерапевт для бедняжки Стрелковского, страдающего от затяжного шока. Но теперь хотя бы понятны ее драчливость и резвость.

– Мы сейчас будем допрашивать Юземского, капитан. Инструкция такова: задержанного не бить, не пугать, сидеть тихо. Попрошу прочитать – прочитаете. Все понятно?

– Понятно, – угрюмо ответила Дробжек.

– Приедем – сразу к виталистам, иначе завтра говорить не сможете. Другие повреждения, кроме видимых, есть? Если есть, то на допросе будете спать, и толку с вас тогда?

– Нет, – сказала она быстро и, конечно, соврала. Игорь Иванович покачал головой. Придется после допроса тащить ее к врачам. И вот на кой ему эта головная боль? Задание далеко не простое, и отвлекаться на обучение и сдерживание излишне бодрой северянки означает тратить время, которое можно потратить на поиски дочери.

Юземский уже пришел в себя, сидел в камере, улыбаясь, и был вальяжен и доброжелателен. На общие вопросы отвечал вполне охотно, рассказывая об устроенной им школе для воров, о вербовке и делах, пока дело не дошло до информации о Полине и ее нынешнем местонахождении. Он словно немел, краснел, надувался, пытался говорить, но сипел и мотал головой.

– У него стоит мощный ментальный блок с запретом, – сказала сидевшая в уголочке тихая как мышь Люджина. – Мне не сломать – умрет от инсульта и не скажет ничего. Надо кого-то покруче.

Игорь Иванович устало потер лоб. Дело уже шло к вечеру, а узнать ничего не получилось. Желудок давно требовал еды, а литры выпитого кофе сделали голову гулкой. Учитель вежливо улыбался, всем видом показывая, что, дескать, он-то готов сотрудничать всей душой, да вот не срослось. Даже на разборки с Тандаджи запала уже не осталось.

Стрелковский нажал кнопку вызова охраны, приказал увести задержанного и глаз с него не спускать, ночевать с ним в камере и, если что, – сразу выводить. У него бывали случаи, когда важные свидетели случайно самоубивались в камерах или пропадали, и рисковать было нельзя.

А теперь нужно отвести напарницу к виталистам.

Игорь оставил Люджину на осмотр, сам заглянул в кабинет к Тандаджи.

– Можно? – спросил, и тидусс кивнул, улыбнулся чуть заметно.

– Майло, – произнес полковник, усаживаясь в кресло, – кого ты мне подсунул? У нее же опыта нет совсем.

– Хороша, правда? – невозмутимо ответил господин начальник, с хитрецой глядя на него. – Зато как боевой маг и менталист незаменима. Я ее долго уговаривал переехать, все не соглашалась, а как услышала твое имя – за полдня собралась. Вот так-то, Игорь Иванович.

– Ты еще и сводней подрабатываешь? – проворчал Стрелковский раздраженно. Тидусс иронично поднял брови.

– А что, предлагала неприличное?

– Нет, – хмуро сказал Игорь, – но смотрит как девочка на ведро мороженого.

– Так пусть смотрит, полковник, пусть.