– У тебя актерские данные хорошие были, Майло. А тут пока только борзость впереди ума. Ладно, оставим. Пока ты не на пенсии, надо организовать какого-нибудь мага с сильной ментальной специализацией, – вспомнил Стрелковский. – Не может говорить этот Юземский, запечатан он. Надо бы распечатать так, чтобы умом не повредился и сумел информацию передать. Я бы сам Свидерскому позвонил, но мне не по чину сейчас.

– Так все в твоих руках, только пожелай, Игорь Иванович, – с вполне прозрачным намеком высказался Тандаджи. – Я за кресло не держусь, буду счастлив его тебе вернуть.

Стрелковский поморщился.

– Не гони лошадей, Майло. Я пока только на одно дело согласился.

– Где одно, там и другое, – с видом просветленного мудреца сообщил тидусс. – Если уж занялся, сам знаешь, отсюда не уйти. Кто, кроме нас, Игорь? Ты и так семь лет в отпуске был. И от Дробжек нос не вороти. Резва – оно да, но пооботрется – еще нас с носом оставит. И как женщина она вполне нич…

– Майло, прекрати, – холодно остановил его Стрелковский.

– Слушаюсь, – язвительно ответил Тандаджи. – Иди-ка домой, полковник, а то, вижу, умаялся ты с непривычки. Это тебе не богам молиться, тут выносливость нужна. И воробья своего забери. Сейчас отзвонюсь Свидерскому, если он на месте, поговорю и тебе сообщу. Будет завтра тебе менталист высшей категории.

Игорь Иванович постучался в кабинет виталиста, зашел. Люджина одевалась, борясь с молнией на спине, и движения у нее уже были вялыми, сонными. Пожилой виталист отчитывал ее, что-то параллельно записывая в журнал.

– Вы же женщина, вам живот и спину беречь нужно, капитан, а вы сколько часов без медпомощи ходили? А если потом детей не будет? Или кровотечение ночью бы открылось?

Она молчала и сопела, терзая молнию, и Игорь не выдержал, подошел, быстро застегнул. Спина у нее была белая, с четко очерченными мышцами, совсем не рыхлая.

– Спасибо, – Дробжек понуро уселась на кушетку, ожидая, пока виталист допишет. Не выдержала, зевнула, стараясь не открывать рот широко.

– Что там? – тихо спросил Стрелковский у врача.

– Удар по почкам и ушиб паховой зоны, – сообщил виталист, дописывая. – Подлечили, пусть поспит. Рад вас видеть, кстати, Игорь Иванович. Вы меня не помните, наверное, – я стажировался здесь перед самым переворотом.

– Отчего же, Евгений Витальевич, помню, – сказал полковник с приязнью. – Тоже очень рад. – Обернулся к тихой Люджине. – Капитан, поднимайтесь, я отвезу вас домой.

– Да я и сама доеду, – неуверенно возразила она, но послушно побрела к двери. Так же тихо села в машину, пристегнулась.

– Вы только не засыпа́йте, постарайтесь, ладно? – попросил Стрелковский. – Где вы живете?

– В общежитии ведомственном, – сообщила напарница, снова зевая. – Не засну, не переживайте. Я привычная. Я есть очень хочу, с утра ничего не ела. Надо приготовить еще.

– Куда вам готовить? – Игорь аккуратно вел машину. – Вам сейчас только спать.

– У меня слуг нет, – усмехнулась она, – с накрытым столом никто не ждет.