– Вы хорошо знали вашу соседку? – спросила я официальным тоном. – Антонину Сергеевну Колоярцеву?

Девушка на мгновение прекратила жевать и покосилась в сторону двери Колоярцевых. Мне показалось, что в ее сонном равнодушном взгляде мелькнуло что-то очень похожее на неприязнь, если не сказать больше.

– Училку эту? Да нет, не особо, а что?

Я молча продемонстрировала девушке фотографию Ариадны, после чего поинтересовалась:

– Вы не могли бы припомнить, приходила ли эта женщина к вашей соседке?

Девушка некоторое время молча таращилась на экран смартфона, потом покачала головой.

– Не-а, не помню. Я эту тетку в первый раз вижу. К ней такие не ходили.

– А какие к ней ходили? – уточнила я.

– Да к ней вообще никто особо не приходил. – Девушка поежилась, и я вновь невольно покосилась на ее голые ноги.

– Ну… – Моя юная собеседница устремила взгляд в потолок. – Такая ухоженная мадам к ней часто приходит. В дорогом прикиде, с укладкой, сумка у нее брендовая.

В этом описании я без труда узнала свою клиентку, Анжелику Витальевну Дементьеву.

– А молодой человек к ней приходил? – спросила я. – Симпатичный, высокий, темноволосый?

Девушка недоуменно посмотрела на меня, потом прыснула.

– Да какой там молодой человек, я вас умоляю! – Она вновь закатила глаза. – Кому она нужна, эта грымза, никто к ней не приходил…

– Я смотрю, вы недолюбливали вашу соседку, – вскользь заметила я.

Глаза девушки сузились, на лице появилось неприятное, злобное выражение.

– А за что ее любить-то? – отрывисто бросила она. – Только и знала, что цепляться со своими нотациями. Еще и матери моей на меня жаловалась, мне тогда влетело.

– Что же вы такого сделали? – невинно поинтересовалась я.

Девушка пожала плечами.

– Да так, ничего особенного. Просто люблю с подружками потусоваться, когда матери дома нет. Так ей, видите ли, не понравилось, что мы громко музыку слушаем, смеемся и все такое…

– Понятно, – отозвалась я. – Что ж, спасибо за ценную информацию.

– Да ладно, – девушка переступила с ноги на ногу и смущенно потупилась, видимо, не уловив сарказма в моих словах.

Вернувшись в машину, я некоторое время обдумывала ту самую информацию, которая, несмотря на мой скептицизм, могла оказаться не такой уж бесполезной. Покойная, оказывается, обладала довольно вздорным, нетерпимым характером, и эта ее особенность проявлялась не только в профессиональной сфере. Возможно, именно эта черта Колоярцевой в конечном итоге и сыграла с ней злую шутку.

Продолжить расследование я намеревалась именно с гимназии, где, выражаясь сухим официальным языком, и осуществляла свою профессиональную деятельность Антонина Колоярцева. Лавируя в потоке машин, сгущавшемся по мере приближения к центру города, я изыскивала любую возможность, чтобы не застрять в очередной пробке. Попутно я обдумывала, в какой роли мне следует предстать на этот раз. Вновь разыгрывать из себя сотрудницу правоохранительных органов не показалось мне удачной идеей – администрация школы вряд ли придет в восторг от моего визита, и рассчитывать на откровенность мне в этом случае не приходится. Значит, и шансы раздобыть хоть сколько-нибудь значимую информацию стремятся к нулю. И потом, коллеги Антонины Колоярцевой убеждены, что она скончалась после продолжительной болезни, так что здесь понадобилось следствию? Нет, этот вариант отпадает.

А сообщи я, что веду частное расследование, результат будет тот же.