А сообщи я, что веду частное расследование, результат будет тот же. Что здесь расследовать? Остается третий, не раз выручавший меня вариант – заявиться в гимназию в качестве журналистки одного из местных официальных издательств. В качестве легенды я решила преподнести горячее желание нашего издательства поместить очерк о безвременно ушедшем педагоге, одном из лучших за всю историю педагогической мысли. На мой взгляд, это звучит вполне достоверно, во всяком случае, безобидно. Теперь оставалось лишь выяснить, совпадает ли данная точка зрения с мнением администрации гимназии.

Припарковаться мне удалось лишь в паре кварталов от четырехэтажного здания, в котором и располагалась та самая альма-матер. Прежде чем выйти из машины, я внимательно изучила свое отражение в зеркале заднего вида и соорудила из своих распущенных по плечам светлых волос так называемую ракушку, выпустив сбоку небольшую легкую прядку. Этому приему меня научила моя давняя знакомая Светлана, первоклассный стилист и визажист. Я часто им пользуюсь, когда необходимо выглядеть респектабельно и в то же время не слишком уж официально. А уж для посещения образовательного учреждения лучшей прически не найти – сдержанно, аккуратно и при этом вполне современно.

Оказавшись в просторном вестибюле, я несколько обеспокоилась царившей в нем тишиной. Хотя чему удивляться – уроки даже у старшеклассников наверняка закончились уже пару часов назад. Может, и педсостав успел разойтись по домам, и беседовать мне будет попросту не с кем, разве что с пожилым охранником, который уже несколько раз бросал на меня неодобрительный взгляд. «Вот что значит действовать экспромтом», – подосадовала я про себя.

– Вы что-то хотели? – поинтересовался наконец охранник.

Я вежливо улыбнулась и продемонстрировала стражнику свое удостоверение, которому теперь предстояло имитировать официальный документ сотрудника прессы.

– Я из газеты «Тарасов сегодня», – веско заявила я. – Сотрудники нашего издательства были искренне огорчены известием о внезапной смерти замечательного педагога, Колоярцевой Антонины Сергеевны. Среди моих коллег есть ее бывшие ученики, и мне поручили написать очерк об этой замечательной женщине. Я хотела бы побеседовать с кем-нибудь из педагогов, трудившихся с ней бок о бок, или с администрацией, если возможно.

Охранник выслушал мою вдохновенную речь с бесстрастным видом, после чего потянулся к телефону внутренней связи.

– Екатерина Викторовна? – произнес он в трубку, не спуская с меня глаз. – Тут пришла девушка из газеты. Хочет с кем-нибудь поговорить о… Ну да, о ней.

Он некоторое время слушал, затем со вздохом положил трубку и обратился теперь уже ко мне:

– Сейчас спустится Екатерина Викторовна, наша замдиректора по воспитательной работе. Она вам все и расскажет.

Я вежливо поблагодарила охранника, но тот уже потерял ко мне всякий интерес. Послышался стук каблуков, и из бокового коридора в вестибюль вошла невысокая энергичная женщина средних лет в темно-коричневом костюме. Заметив меня, она приветливо улыбнулась и уточнила:

– Вы из газеты?

И, когда последовал мой утвердительный кивок, продолжила:

– Пойдемте, я вам быстренько все объясню…

Я послушно шла за торопливо шагавшей дамой, недоумевая, что именно она собирается мне объяснить, да еще быстренько. Окинув беглым взглядом коридор, я невольно отметила, что интерьер производит неплохое впечатление. Светлые стены и полы, массивные двери из темного дерева, и на каждой металлическая табличка с названием кабинета: «Кабинет химии», «Кабинет географии», «Кабинет физики» и так далее.

Мы приближались к широкой лестнице, ведущей на второй этаж, и тут до меня донесся шум детских голосов.