– Уже утро? – Ву иронично приподнял одну бровь. – Пришло время поговорить?

– Ты стал обычным. – Я горько посмотрел на него. – Нет больше волшебства, Ву.

Он кивнул.

– Ты расстроен? – Я пытливо вглядывался в его лицо.

– Да. И нет. Все равно получалось так себе, да и жить теперь можно без страха.

– Послушай, Ву. – Я потер переносицу. – Медики ведь не решат проблему с распадами. Я же прав – это вообще не медицинская проблема?

– Скорее всего – не медицинская. Хотя влияние психотропов интересно и, как ни странно это звучит – больше года прошло, – так и не изучено полноценно.

– Тогда давай пока без медицины, еще раз: в космосе мы подверглись какому-то воздействию, приобрели черт знает какие колебания. Насколько я помню школьный курс физики, любые колебания имеют некоторую длину волны и амплитуду. Если они затухающие, то со временем амплитуда снижается. Как у нас, раз мы стали возвращаться в исходное состояние? И, чтобы остаться в прежнем, нам нужно сохранить амплитуду. Так, Ву?

– Так. – Он усмехнулся.

– Медики сейчас нацелены на адаптацию нашего организма к прекращению колебаний с помощью лекарств, а по факту нам надо другое – нужно научиться предотвращать затухание.

– Верно. Но что делать – пока совершенно неясно.

– Коломойцев обещал прислать физиков, которые занимаются волновыми явлениями, но им нужно четко поставить задачу. Пока формулировка расплывчатая: сохраните амплитуду колебаний пространства, как-то связанных с человеческим организмом.

– Я понял тебя. Подумаю, что можно будет им сказать. А сейчас выметайся. Хочу спать. Позже поговорим еще раз.

Я кивнул. Бросив взгляд на монитор пациента, убедился, что состояние Ву стабильно, и вышел.

Этим утром меня разбудил настойчивый стук в дверь. С момента, как все пошло наперекосяк, мы совсем перестали соблюдать режим, и я разоспался – вставал не раньше десяти утра. Сейчас на часах было семь. Я постарался убрать заспанность с лица и открыл дверь. За ней стоял молодой человек лет, наверное, девятнадцати.

– Д-доброе утро, – неуверенно произнес он. – Меня просили пригласить вас в лабораторию.

– Сейчас буду.

Я наскоро почистил зубы и принял душ, расчесываться не стал. Спустился на лабораторный этаж. Там кипела жизнь. Ни одного знакомого лица не было, как, впрочем, и знакомых мне приборов. Новые железки, новые люди, новая жизнь…

Пока я оглядывался по сторонам, на меня неожиданно наткнулась невысокая бойкая женщина. Она размахивала руками, руководя монтажом какой-то сложной установки, и, отступая, налетела на меня. Я подхватил ее за локоть, помогая устоять на ногах.

Обернувшись, она пораженно, будто увидела привидение, уставилась на меня. Потом, словно стряхнув наваждение, отступила на шаг и резко произнесла:

– Не уверена, что вам место в этой лаборатории.

– Тоже не чувствую себя тут на месте, – покладисто согласился я, немного изумленный ее реакцией.

– Так может, уйдете и освободите пространство? – Она иронично улыбнулась.

– Давайте лучше помогу вам? – Я галантно поклонился, пытаясь спрятать собственную ироничную улыбку.

Откуда-то из дальнего конца лаборатории появился Коломойцев и решительно направился к нам.

– Ага, вы познакомились! Ольга Зайцева – руководитель той самой волновой лаборатории, о которой ты просил. Алексей Гуров. Он тут…

– Всех бесит, – смеясь, закончила Ольга.