«Браконьер» оказался довольно милым зданием из красного кирпича, стоящим в стороне от дороги и с просторным паркингом. С двух сторон внушительной дубовой двери располагались витиеватые фонари в свинцовых переплетах. Весь фасад был увит побегами глицинии, усыпанными бутонами цветов. Как и монастырь св. Анжелы, дом абсолютно не гармонировал с окружающей обстановкой. Магазины по обе стороны ресторана, очевидно, пустовавшие, заключали в своих запыленных окнах рекламные плакаты и дополняли друг друга послевоенным прагматизмом. Это отнюдь не способствовало увеличению привлекательности и без того поблекшего здания, находящегося между ними. Мало того: бестолковый муниципалитет умудрился разрешить предыдущему владельцу дополнить изящный фронтон ресторана безобразной двухэтажной пристройкой. Она мрачно нависала над черепичной крышей «Браконьера» грязным бетоном с каменной крошкой. Это безобразие подразумевалось скрыть побегами глицинии, но растение, лишенное света и тепла, не торопилось укрыть своими побегами безвкусную надстройку.

Роз толкнула дверь и зашла внутрь ресторана. В зале было темно и пусто. «Пустые столы в пустой комнате», — печально подумала она. Совсем, как у нее в жизни. Она хотела крикнуть, чтобы привлечь к себе внимание, но передумала. Внезапно обстановка показалась ей умиротворенной, а торопиться было некуда. Она на цыпочках прошлась по залу и заняла высокий табурет у стойки бара. В воздухе висел запах готовящейся пищи с привкусом чеснока: он дразнил, манил и напоминал ей о том, что она сегодня еще не ела. Ждать пришлось долго, но Роз не спешила: она тихо сидела за стойкой — незнакомка, нарушившая чужую тишину и уединение. Она уже подумывала о том, а не стоит ли ей также незаметно удалиться, но место оказалось настолько притягательным, что она не заметила, как голова ее склонилась к руке. Депрессия, ее старый товарищ, снова сомкнула на ее груди объятия и обратила мысли журналистки, как это нередко бывало, к смерти. В один прекрасный день она все же сделает это при помощи снотворных таблеток или машины. Машина, всегда в мыслях эта машина. Роз будет в ней одна, ночью, в проливной дождь. Ведь это так просто: повернуть руль и найти покой и забвение. В какой-то мере это будет справедливостью. У Роз разболелась голова, там, где росла и пульсировала ненависть. Господи, во что же она превратилась! Если бы хоть кто-нибудь смог отбросить ее разрушительный гнев и выпустить наружу отравляющий яд. Может быть, Айрис была права? Может быть, ей действительно следовало бы обратиться к психиатру? И тут, внезапно, безо всякого предупреждения, внутри нее потоком разлилось ощущение полного несчастья и беспомощности, готовое вытечь наружу в форме слез.

— Черт! — яростно буркнула она, хлопнув себя по глазам ладонями. Она начала рыться в сумочке в поисках ключей от машины: — Черт! Черт! Тысяча чертей! Где вы, чтоб вас.

Какое-то неясное движение привлекло ее внимание, и Роз резко подняла голову. Смутная мужская фигура склонилась у стойки. Незнакомец протирал стакан и, по всей очевидности, наблюдал за Роз.

Она покраснела и отвернулась.

— И долго вы уже здесь стоите? — потребовала она объяснений.

— Достаточно долго.

Она нашла ключи в середине блокнота, вынула их и снова мельком взглянула на владельца ресторана.

— Что вы имеете в виду?

Он неопределенно пожал плечами.

— Только то, что сказал. Достаточно долго.

— Ну, да. Очевидно, вы еще не открылись, поэтому, пожалуй, я поеду дальше.