— Почему?

— Не знаю. Я попросила дать мне номер Рейнса, но она сказала, что он очень занят работой над новой книгой, но когда она свяжется с ним в следующий раз, то передаст ему мой номер. Ее нежелание помочь смутило меня, но я очень не хотела, чтобы она перезванивала в мой отдел. Не дав ей повесить трубку, я сказала, что скоро буду сдавать экзамен на должность лейтенанта и в рамках своей работы про самых умных убийц я прочла «Краткую историю зла». Я добавила, что Рейнс окажет мне неоценимую помощь, если ответит на несколько вопросов. Кажется, это ее успокоило. Я заверила, что понимаю ее стремление оберегать частную жизнь автора и попросила хотя бы отправить мой номер ему по электронке.

— Я так понимаю, он перезвонил?

— Да, чуть больше месяца назад, — кивнув, сказала детектив Джанек. — Он держался достаточно холодно. Полагаю, ему слишком часто названивают частные псевдо-детективы или чудаки, которые не понимают идею книги. Подняв трубку, я сказала: «детектив Джанек», поэтому он знал, что я из полиции. Я задала ему несколько вопросов о тематике книги, чтобы он не посчитал, будто я сама набиваюсь в авторы или хочу заставить его написать историю моей жизни. Он отвечал коротко, а затем сам задал ряд вопросов. Я детектив и всегда понимаю, когда кто-то играет со мной. Он играл.

Кейт понимала, о чем говорит Джанек. Она сама частенько применяла подобный подход, задавая серьезные вопросы тем, кто что-то скрывает.

А-Джей махнула рукой:

— Наконец я подвела разговор к сути и сообщила, что знаю человека, наделенного способностями, теорию о которых он описал в книге. Повисла долгая пауза, а потом он сказал: «Это не теория». Я спросила, уверен ли он в этом. В ответ он поинтересовался, с чего я взяла, что знаю такого особенного человека. Я понимала, что он продолжает играть со мной, и хотела прекратить эту игру.

— Так ты рассказала ему о Джоне? — обеспокоенно спросила Кейт.

— Да, но не называя имени. Я просто сказала, что знакома с человеком, способным на то, о чем Рейнс упоминал в книге, и эти способности как-то связаны с глобальной темой его исследований. Он спросил, все ли сотрудники моего отдела воспринимают его работу всерьез. Я ответила, что никто не знает, чем я занимаюсь, и расскажи я об этом, никто не поверит. И добавила, что не осмелюсь никому рассказать о своих делах, поскольку не только потеряю работу, но и подвергну опасности этого человека. Я уверила, что осознаю весь риск: мой звонок выходит за рамки деятельности полиции и может доставить мне массу проблем. Сказала, что очень хочу обсудить с ним некоторые моменты, чтобы во всем разобраться, но не могу продолжать разговор, пока он не пообещает оставить все сказанное строго между нами. Он рад был слышать, что я столь осторожна, и пообещал соблюдать конфиденциальность. Его тон сменился, он стал более заинтересованным. Рейнс спросил, с чем я столкнулась, — что выяснила и почему поверила в это. Я ответила, что речь идет об умственно неполноценном человеке, который не стал бы пытаться впечатлить меня, польстить или одурачить и что он даже не хотел ввязываться в это. Джек сказал, что умственная неполноценность может объяснить наличие этих способностей, если они действительно имеются. Я прямо заявила ему, что этот человек способен распознавать убийц по фотографиям, отпечатанным с негативов, — а нечто подобное упоминалось в его книге. Джек спросил, насколько я уверена в этом.