К тому же, ее беспокоил хакер, решивший украсть персональные данные руководителей, в частности, ее данные. Она терзалась вопросом, кто и зачем завладел файлом с ее именем. Кейт терпеть не могла невыясненные взаимосвязи.

На нее обрушился целый ворох событий. На работе Кейт предстояло разобраться с множеством дел, а через несколько дней должны состояться похороны брата. Люди из Кларксоновского центра любили Джона, и Кейт не сомневалась, что некоторые из них придут на похороны.

Вдобавок, она даже не представляла, сколь изматывающим окажется просмотр снимков в доме А-Джей.

Все равно что смотреть в лицо самому злу.

В глубине души она была очень расстроена тем, что Джон работал с А-Джей, помогая ей вычислять убийц. Кейт прекрасно понимала мотивы А-Джей, но, несмотря на все меры предосторожности детектива, именно из-за этого сотрудничества Джон попался в когти убийцы.

Она вспомнила слова А-Джей о том, что Джек Рейнс писал не только о таких редких людях, как Джон и Кейт, способных видеть убийц насквозь, но и о столь же редких хищниках, которые могут узнавать людей с этой способностью и стремятся их истребить.

Убийца не случайно вырезал Джону глаза. Кейт не знала, как он нашел ее брата, но не сомневалась, что убийца принадлежит к особому виду людей, — тех, кто может видеть способность Джона. Но как он узнал о Джоне?

Ее захлестнул ледяной ужас, когда она поняла, что ее гложет. Фотографии Кейт, которые висели на холодильнике Джона — это старые снимки, сделанные им на допотопную пленочную мыльницу. Пленку он проявлял в хозяйственном магазине по соседству. Когда Кейт и А-Джей были в доме Джона в ночь убийства, фотографий в доме не оказалось.

Хищники могли узнать о ее способности видеть их суть. Сердце Кейт было готово выскочить из груди. Если она могла видеть зло, то и зло могло видеть ее. Ее фотографии исчезли с холодильника Джона. Должно быть, хищник, узнавший и убивший Джона за его особое зрение, забрал эти фотографии, увидев ту же способность в глазах Кейт.

У дьявола были ее изображения.

Лампа, стоявшая на столике возле дивана, включилась сама по себе. Кейт подпрыгнула. Она положила руку на бешено колотящееся сердце и тут вспомнила, что лампа стоит на таймере. Это было нужно для того, чтобы с улицы через задернутые шторы казалось, будто дома кто-то есть. В полумраке она увидела мигающую красную лампочку автоответчика. Она не удосужилась прослушать и стереть сообщение, и теперь их скопилось уже три.

Кейт хотелось просто почистить зубы, смыть макияж, может, принять душ, если хватит сил, и лечь спать. Она знала, что для ясности мыслей ей нужно выспаться. Она направилась на кухню, чтобы поставить свой ноутбук на зарядку на ночь.

Зайдя на кухню, она краем глаза заметила за окном тень движения. Кейт поставила на пол сумку для ноутбука и уставилась в окно, но подсветка под навесными шкафчиками мешала рассмотреть что-либо снаружи. Она решила, что дверь сарая снова открылась, — ветер иногда отпирал защелку.

Она открыла засов двери, размышляя, стоит ли выйти и проверить дверь сарая. Девушка немного приоткрыла дверь кухни и высунула голову на улицу, пытаясь что-то разглядеть, но так и не смогла понять, открыта ли дверь сарая в дальнем конце двора.

Сильные порывы ветра раскачивали ветви деревьев, и в их стуке Кейт слышался грохот костей. Она не любила ветреные ночи. Она размышляла, стоит ли ради двери сарая выходить в темноту, где она может споткнуться о корень дерева и свернуть себе шею. Лампа над задней дверью давно перегорела, но Кейт так и не нашла времени ее заменить. Она постаралась вспомнить, где в последний раз видела фонарик, но мысли путались от усталости.

Ветер будет стучать дверью сарая, но она не сможет распахнуться, поэтому Кейт решила лечь спать. Она закрыла дверь кухни и заперла засов.