Но это было не так.

Выбросив нашу одежду в мусорку, нас выстроили вдоль стены. Двое работников облили нас дезинфицирующим средством и мылом, в то время как двое других держали наготове, как оружие, шланги.

Струя ледяной воды с силой ударила по моим ранам, вновь открывая их, дезинфицирующее средство заставило мое тело испытать агонию.

– Оттирайтесь!

Крики, визги и рыдания вырвались наконец из невыдержавших, эхом отразившись от стен. Мы стали животными в загоне. Голые, униженные, напуганные, страдающие. Охрану не волновало, что в этой комнате присутствовали люди, фейри и полукровки. Для них мы были безликими, бездушными животными. А наша мертвая соратница лежала в нескольких метрах от нас, ее кровь струилась у наших ног.

* * *

Одетая в серую форму, поношенные ботинки и бабушкино нижнее белье, я держала в руках свои туалетные принадлежности и одеяло. Пока мы шли, нашей группе выкрикивали непристойные замечания. Я снова попала в ад. Но в этот раз вещи, которые нам выдали, были не такие поношенные, жесткая ткань раздражала мою чувствительную кожу. Номер у меня был другой – заключенная 839. Доказательство того, что тюрьма начала работать недавно.

Одного охранника я узнала – парень, с которым мы с Птичкой дрались в переулке, – Сэм вел нас в камеры. И судя по брошенным на нас с Птичкой взглядам, он нас помнил.

– Заключенная 835! – Сэм указал на Рози, затем на маленькую камеру, мимо которой мы проходили. – Сюда.

Я посмотрела ей в глаза, охранник втолкнул ее внутрь и с лязгом захлопнул дверь. Мое сердце остановилось, когда замок щелкнул, а она смотрела на меня через решетку.

На полпути вниз мы поравнялись с постом охраны, и Сэм вновь остановился.

– Заключенная 839. Твоя камера. – Сэм жестом пригласил меня войти внутрь, кивнув на пост. – Так мы сможем присматривать за тобой.

Не желая пререкаться, я вошла в небольшую клетку с дыркой для туалета в углу.

На губах Сэма появилась ухмылка.

– Добро пожаловать домой, Ковач. – Он захлопнул дверь, щелчок замка пронзил меня до костей. – Другого у тебя не будет.

Он стукнул дубинкой по решетке, приказывая группе следовать за ним. Я наблюдала, как Птичка, Уэсли и Зуз проходят мимо. Мне нечего было им предложить: ни слов утешения, ни улыбки, ни мужества.

Все мои страхи и травмы обрушились на меня, высасывая из легких кислород. Я хотела закричать, проснуться и повернуть события вспять.

Андрис, Киллиан, Эш, Лукас, Кек, Скорпион. Мое сердце болело, когда я гадала, где же они.

Но душа звала его.

Мужчину, которого я нашла в Доме Смерти.

Того, кто мог убить меня.

Но вместо этого мы сожгли Халалхаз дотла и восстали из пепла.

Я подошла к решетке и взглянула на уровень выше. Я не могла видеть, но, клянусь, могла его чувствовать. Он немигающе смотрел на меня, и это давало мне сил. Я ощущала его объятия и голос.

«Мы выживем, Ковач… даже если убьем здесь всех и проплывем по их крови».

Глава 23

Пронзительная сирена оглушила подземелье, отражаясь от тридцати уровней ада, отскакивая от стен, чтобы ударить по нам. Как мячик для пинг-понга, бьющийся о металл. Звук, раздражающий каждый нерв существа, пережившего целую ночь.

Спали очень немногие. Более старые обитатели рявкали на новичков, чтобы они заткнулись, но те лишь сильнее завывали и рыдали. Я слышала все это раньше, вопли агонии то усиливались, то затихали. Сопение как бубен, лязг решеток как бой барабанов, вопли как труба, тихие рыдания – гитара, свои страхи и отрицания новички завывали в меланхоличной песне.

Я смотрела в никуда, в то время как мои мысли метались по кругу. Я испытывала вину, ужас и опустошение.