– Так что будьте хорошими мальчиками и девочками, – издевался он.

Открылись двери в задней части столовой, и дюжина работников вынесли большие кастрюли с половниками. Рядом с кастрюлями поставили бумажные миски, и больше ничего. Ни посуды, ни кофе, ни даже воды.

– О, вкуснятина. – Сион насмешливо облизнул губы. – Сегодня даже таракана не вижу. Счастливый день! – Он хлопнул в ладоши, разговаривая с нами так, словно нам по два года. – Хорошо, сегодня люди первые. Начнем с вас. Но если кто-то попытается пересечь линию, вы вернетесь на свои места и останетесь без завтрака.

Нора, Альберт, Ханс и Петра послушно направились к раздаче. Я сделала все, чтобы оказаться за ними.

– Что ты здесь делаешь?

Я прижалась к Норе как можно ближе, ее привычно золотисто-светлые волосы, как и у дочери, оказались грязными, взъерошенными и завязанными в пучок. Макияж, украшения и гламурная одежда исчезли, отчего мне было непривычно. Богатые привыкли к другому, им было неуютно в дешевой ткани, грязи, да просто находиться в обществе людей, стоящих ниже их по социальному положению, в то время как представители этого низшего класса легко вливались в обстановку. От бывшей элиты исходил запах страха и неверия.

Спина Норы напряглась, она слегка повернула голову и затрясла ею.

– Иштван упрятал вас сюда? – тихо пробормотала я, метнув взгляд на охранника.

Она не отвечала, медленно приближаясь к еде.

– Почему?

Тишина.

– Как он объяснит ваше отсутствие Ханне?

– Ханна? – Нора резко повернула голову, ее зрачки расширились.

– Мне лучше не слышать разговоров. – Йоска расхаживал взад и вперед возле нашей очереди.

Они не давали общаться в любых местах общего пользования. Было ли ошибкой, что в Халалхазе нам хотя бы разрешали разговаривать и сидеть там, где мы желали? В Халалхазе была своя обстановка: драки, потасовки между группами или с охранниками, но в некотором роде солдаты позволяли вольности заключенным. По сравнению с этим здесь свобода была в оковах. Это в разы хуже. Страх нарастал в тишине. Обвивал горло как удавка, поддерживал напряжение на немыслимом уровне. Лишая человечности. Ты ни на мгновение не мог забыть, где находишься.

И здесь нет кофе.

Нора наклонила голову вперед. Она молчала, пока нам накладывали одну ложку водянистой массы.

– Она жива и в порядке? – прошептала Нора уголком рта.

– Да.

Она опустила плечи, расслабившись от облегчения.

– Спасибо, – поблагодарила она, взглянув на меня своими голубыми глазами.

– Она вернулась в штаб вооруженных сил людей, – добавила я.

Облегчение Норы померкло, глаза наполнились слезами.

– О боги. Ты не представляешь, как там все плохо. Что случилось с…

– Какого черта вы встали? Шевелитесь! – крикнул Йоска.

Нора вздрогнула и, опустив голову, поспешила обратно к своему столу.

Что она хотела сказать? Насколько там плохо? Что происходило в Леопольде?

В руках я держала свою бумажную миску с белой водой и несколькими крупинками чего-то, вопросы кружились в голове. Повернувшись, я взглянула на дверной проем, откуда раздался шум.

Я замерла. Бойд и еще четыре охранника завели внутрь Киллиана, как собаку. У меня перехватило дыхание при виде повелителя фейри. Его лицо было черно-синим, я с трудом узнала его. Один глаз заплыл, губа рассечена в нескольких местах, а на шее болтался ошейник с цепочкой.

Ярость взметнулась во мне.