На другой стороне склада находились мужчины, там изготавливали гильзы для пуль.

Они производили тысячи железных гильз, мучая фейри, которые должны были прикасаться и передвигать металл перед резкой.

Альберт и Ханс изо всех сил старались не отставать. Альберту было за пятьдесят, но Хансу около семидесяти. Это изнурительная работа даже для молодых мужчин.

Все сняли рубашки из-за жары. Кроме одного заключенного.

Китти. Тот факт, что она причисляла себя к женщинам, не упустили из виду. Охранники издевались над ней, заставляя ее работать больше других. Эта женщина была сильной и крепкой, и я страдала от того, что ее унижают. Я увидела, что Эш встал между охранниками и Китти, из-за этого его окидывали пристальными взглядами.

Насколько я знала, Китти могла с легкостью справиться с шитьем, тогда как Птичка, Кек и Зуз уже не раз продырявили себе пальцы и истекали кровью. Я, по крайней мере, ранее занималась подобным в Халалхазе. Рози определенно знала, что делать, и я заметила, что Нора и Петра пытаются незаметно помочь окружающим – Лин когда-то сделала то же самое для меня.

Поерзав на сиденье – задница затекла, – я выгнула спину. От недостатка воды кружилась голова. Мы работали уже пять с половиной часов без перерывов, одной миски каши просто недостаточно для физического труда.

– Прости, разве у нас перерыв, о котором я не знаю? – Йоска схватил меня за конский хвост, повернув мою голову так, чтобы я посмотрела на него. – Разве мы разрешали останавливаться?

– Мы, да? – прорычала я, оглядываясь на других охранников-полукровок. – Для того, кто кричал о своей ненависти к фейри, ты хорошо вписался в компанию.

Иногда я и правда жалею, что, прежде чем что-то сказать, не думаю.

Лицо Йоски побагровело и исказилось от ярости, как у зверя. Он больно ухватил меня за волосы.

– Тебе ли об этом говорить, сучка. Фанатка фейри! – Он приблизил мое лицо к своему. – Думаешь, я хочу работать с этими отвратительными ублюдками? – гаркнул он, оттягивая мои волосы так, что у меня заслезились глаза. – Маркос ошибается. Но не у него одного есть план. Этот мир будет очищен. Я прослежу за этим, – прорычал он, сильно ударяя меня головой об стол.

Мой лоб врезался в швейную машинку, боль пронзила череп, отчего на глаза навернулись слезы. Я потянулась рукой к источнику агонии и увидела на пальцах кровь, которая также капала и с моей машинки.

Краем глаза я приметила, как Птичка дернулась, словно собиралась напасть на Йоску. Я посмотрела на нее и покачала головой. Сделала бы только хуже.

– Если увижу хоть каплю крови на этой форме, отправишься в яму, – крикнул Йоска, указав на красные полосы на машинке. Он поднял голову. – Возвращайтесь все к работе!

Рукавом я вытерла кровь с машинки – меня тошнило, и кружилась голова.

– Как ты? – прошептала Рози.

Я повернула голову, но встретилась взглядом не с Рози, а с демоном. Голубые глаза Кек смотрели на меня, она словно говорила:

«Черт, ягненок… мы вернулись в ад».

Из всех собравшихся здесь она понимала нашу ситуацию лучше остальных. Не было никакой разницы между новыми и старыми рыбами, между Халалхазом и Верхазой. Страдания ужасны, но существует более глубокий уровень ада – казалось, ты уже прошел через круг Данте, почти выбрался, но вот тебе снова придется через это пройти. Картинка не тускнеет, особенно когда ты попадаешь в новый кошмар с разными препятствиями. Ты осознаешь, что нужно сделать для выживания, готовишься к той эмоциональной темноте, в которую ты окунешься, чтобы выдержать все это.