Я скучала по разговорам, дракам и различным группировкам. Раньше я не понимала, что там у нас была свобода.

Маркос с помощью контроля держал нас в железном кулаке. Круги ада лишь прибавлялись. Эта система отбирала у нас остатки человечности и забирала то, в чем мы нуждались. Нас лишали воли.

Кожу кольнуло от ощущения чьих-то глаз. Я повернула голову и увидела, как Уорик смотрит на меня – напоминает мне о борьбе.

Он сидел в одиночестве за столом рядом с полукровками, выглядел королем, наблюдающим за своим народом. Он собрал свои темные волосы в хвост, под V-образным вырезом проглядывали мышцы, готовые разорвать ткань робы.

Мужчина доминировал, приковывал к себе внимание всех, заряжая воздух своей грубой, хищной аурой. Смотря на него, хотелось:

убивать.

и трахаться.

Он заставлял желать этого одновременно.

Волк посмотрел на меня своими аквамариновыми глазами, и мое тело отреагировало так же, как тогда в Халалхазе. Огонь пронесся по всей коже, желание охватило. Тогда я не осознавала, что, вне зависимости от времени и пространства, мы будем связаны.

Уорик не стал менее жестоким, чувственным или опасным, но я больше не боялась Волка. Я жаждала его порочности, стремилась к его насилию и мечтала о его грубой силе.

Потому что я была такой же.

Уорик принял это во мне и помог мне признать это. Мы вместе отправились на войну, выбираясь из глубин. Сражались. Убивали.

И выжили.

«Моя пара», – вспомнила я его слова. Уорик не отрывал от меня взгляда. Я ощутила жар, когда представила его прикосновение. Я жаждала его так сильно, что почти ощущала, как его язык скользит вверх по моему бедру, проникая внутрь.

– Леди и джентльмены! – раздался голос Сиона, и я оторвала взгляд от легенды и посмотрела на него, стоящего там, где раздают еду. – Вы все вели себя так хорошо. Поэтому вечером у нас будет специальное представление. Так что ешьте! Некоторым из вас это понадобится!

От его слов мне стало плохо. Наша секция поднялась за маленькой миской каши, которая оказалась гуще, чем обычно.

– Dràgàm, – прошептал голос рядом со мной в очереди.

Мне потребовались все силы, чтобы промолчать, когда дядя приблизился ко мне.

– Как ты?

Он беспокоился обо мне, хотя именно из-за меня так много потерял.

– В порядке. – Я осмелилась на него взглянуть, но мне стало дурно. Он выглядел моложе своих лет, раны заживали быстро, и это мог заметить каждый. Печаль в его глазах придавала ему опустошенный, изможденный и бледный вид. От горя он сгорбился.

Тревога охватила меня. Казалось, он существовал, а не жил. Он потерял свое сердце. Любовь. Страдание могло убить и здорового, если он прекращал бороться. Меня наполнили горе и беспокойство, в глазах появились слезы.

– Ты в порядке? – Я глупо почувствовала себя, когда спросила это. Конечно, нет. – Я так волновалась за тебя.

– Не переживай за меня.

– Я всегда буду. Ты – моя единственная семья.

«Пожалуйста, пусть этого будет достаточно».

– Нет. – Андрис слегка пошевелил рукой, притронувшись к моему пальцу, – тепло распространилось по моему телу. – У тебя есть семья, drágám. – Он скользнул взглядом по столам моих друзей и указал подбородком на одного из мужчин. – Особенно этот. Он любит тебя.

Я посмотрела на Уорика.

– Он не говорит этого, но прекрасно знаю, из-за чего мужчина переворачивает весь мир с ног на голову ради женщины… – Андрис посмотрел в мои глаза. – Она становится его миром. Лин была для меня всем. Твой отец делал все для твоей матери.