Человек открыл глаза, со страхом взглянул на меня и доктора и, съежившись, отпрянул назад. Печальное зрелище. А ведь некогда это был прекрасно сложенный мужчина: рост – шесть футов, сила и внешность – как у викинга, а бородатое лицо лучиться энергией. Поэтому было невыносимо видеть ту развалину, в которую он теперь превратился.

Его взгляд блуждал по нашим лицам, затем вдруг замер на моем товарище – и в следующий миг калека вцепился в плечо доктора своей единственной рукой.

– О, Боже! – прохрипел он. – Боже мой!

– Ты узнаешь меня, Холланд? – спросил доктор Уитли. – Ты ведь помнишь меня, не так ли? А Беркли? А университет?

– Беркли... – задумчиво повторил сидевший на полу мужчина. – Да... А ты... Уитли, ты здесь! Как, во имя всего святого, ты сюда попал?

В нескольких словах – насколько это было возможно – доктор Уитли рассказал о цепочке событий, что привела нас в ту камеру; поведал о падающем Марсе, ставшем причиной нашего путешествия на остров. Я заметил, как на лице Холланда промелькнуло некоторое удивление, когда он услышал эти новости, но они вроде бы нисколько не заинтересовали его. И следующие его слова показали, что ему и так известно многое.

– Да, что касается Марса, то я об этом уже знаю, – сообщил он. – Кажется, я провел здесь долгие годы, и за это время смог кое-что выяснить. Долгие-долгие годы! – Он выглядел глубоко задумавшимся, произнося последнюю фразу.

– Значит, со дня своего исчезновения ты все время находился здесь? – спросил Уитли.

– Мое исчезновение? – переспросил он. – Ах да... Полагаю, для вас оно стало настоящей загадкой. На деле, все оказалось довольно просто. Тем вечером я отправился осматривать руины, что встречаются во внутренних районах острова тут и там. И вот, когда я обследовал одну такую груду крошащихся блоков, что-то вдруг схватило меня сзади, подняло в воздух и перенесло в кратер Рано-Кау. По той огромной почтовой трубе меня со свистом доставили в мой личный ад. Думаю, вы спустились сюда тем же способом? – Мы кивнули, и он продолжил: – Ну, тогда все было точно так же, как и сейчас. Хотя, то место на дне кратера, где расположен вход в туннель, они, конечно же, замаскировали. Да и всей той прорвы оборудования, ясное дело, еще и в помине не было в жерле вулкана. Но вы ведь уже в курсе, куда угодили? Есть идеи, Уитли?

Доктор на минуту погрузился в размышления, а потом задумчиво произнес:

– Я так понимаю, мы в некой обширной пещере под дном Тихого океана. В сущности, нам уже известно, что, когда Земля еще была в расплавленном состоянии, Луну выбросило из той части нашей планеты, где нынче раскинулся Тихий океан, и я бы сказал, что в одной из пустот, которые должны были возникнуть из-за того катаклизма, мы сейчас и находимся. Верно?

Уитли посмотрел на Холланда, и тот кивнул.

– Отчасти все так и есть. Впрочем, я расскажу вам все, что знаю. Здесь, внизу, мне многое удалось выяснить. Я усвоил их язык – и это было чертовски трудно: человеческое горло способно воспроизвести лишь половину тех звуков, которые они используют для общения. Однако у меня получается разобрать о чем они говорят – вот я и улавливал обрывки сведений то тут, то там. А еще я трижды разговаривал с Научным Советом. – Лицо Холланда омрачили какие-то горькие воспоминания.

– Но зачем тебя вообще схватили и держат здесь? – вставил я. – И для чего, по-твоему, они приволокли сюда еще и меня с Уитли, вместо того, чтобы убить нас, как и всех прочих на острове?

Он смерил меня угрюмым взглядом, а затем указал на свое покалеченное тело, безногое и перекошенное.

– Вот для чего меня поймали, – сказал он и, увидав наше замешательство, продолжил: – Что вы, к слову говоря, знаете об этих тварях?

– Весьма немногое, – ответил Уитли.