Он был не против. Ему не хотелось ходить с ней в толпе зевак, поэтому он отвез ее в тихое кафе в переулке за Бейкер-стрит. Заведением владели французы, и Арман чувствовал себя в нем как дома. Здесь он мог поговорить на родном языке и выпить чашку настоящего крепкого кофе, пока Рейн потягивала свой любимый китайский чай. Не выдержав, девушка принялась рассказывать Арману, какой замечательный человек Клифф и как она надеется на то, что им все же разрешат пожениться.

Молодой француз слушал все это, боясь даже взглянуть в нежные серые глаза. Но наконец Рейн потребовала, чтобы он высказал свое мнение.

— Я непременно буду писать Клиффу и попытаюсь с ним увидеться. Разве вы не поступили бы точно так же, если бы любили девушку, а ваши родители пытались бы вас разлучить?

— Да… я, наверное… думаю, да, — промямлил он.

— Все эти недели в Канделле будут тянуться бесконечно, я буду так Далеко от него, — грустно рассуждала Рейн.

Арман в отчаянии спросил:

— Простите, что я вмешиваюсь… но он… он вообще-то достоин того, чтобы вы ему настолько доверяли?

Облако печали тут же исчезло с ее лица. Она ослепительно улыбнулась Арману:

— Я в нем совершенно уверена. Ведь он любит меня точно так же, как я его.

Ее слепая вера в человека недостойного окончательно рассеяла сомнения Армана. Он твердо решил, что должен попытаться спасти ее. Пусть он посторонний, но получается так, что он, и только он, может ей помочь.

Отвезя ее обратно и высадив перед домом, он во второй раз направился в офис Клиффорда Калвера.

Глава 5

Когда секретарша Клиффорда доложила, что к нему пришел «месье де Ружман», тот понятия не имел, кто это, пока Арман не переступил порог его кабинета. Его появление одновременно раздосадовало и удивило Клиффорда. Было пять часов пополудни. Конторские служащие и секретарша собирались уходить, а у него впереди было еще пара часов работы. «Какого черта здесь понадобилось этому французу? — недоумевал он. — Едва ли пришел по делу — он же архитектор и не имеет никакого отношения к запчастям».

— Проходите, проходите, любезный друг. Присаживайтесь. Сегодня предпраздничный день. Надеюсь, такая погода будет и в день коронации. Машин на улицах несметное множество. Чтобы продраться через Холборн, мне понадобилось полчаса. Кстати, полагаю, я вам обязан тем, что сегодня утром мы смогли увидеться с Рейн.

Арман и не подумал садиться. Лицо у него было как каменное, ни тени улыбки. От его молчания Клиффорду сделалось немного не по себе. Он прибавил:

— Чем могу быть полезен? Вы ведь, кажется, не интересуетесь машинами?

— Нисколько, — отрезал Арман.

— Удивительно, — откликнулся Клиффорд с добродушным смехом. — А я просто жить не могу без моего «ягуара». Но вы ведь не на автобусе ездите?

— Нет, у меня есть маленький «рено».

Арман с едва скрываемым отвращением смотрел на высокого, атлетического сложения мужчину, сидевшего перед ним на крутящемся стуле. Клиффорд был без пиджака, рукава рубашки закатаны. Рыжеватые волосы падали на лоб крутыми завитками. «Красив, как истинный римлянин, таким, наверное, был Марк Антоний, — подумал Арман. — И такой же глупый и тщеславный. Но только с одной разницей — Марк Антоний готов был пожертвовать блестящей карьерой ради любви к Клеопатре, этот же человек никогда ничем не пожертвует ради любви к женщине. Он неспособен на великую любовь».

— Месье, — после непродолжительной паузы заговорил Арман. — Давайте начистоту.