Арману захотелось остановить машину и выпрыгнуть из нее, чтобы не вмешиваться в любовные похождения Рейн. По крайней мере, если он не может предупредить ее, надо отказаться принимать в этом участие. В отчаянии он проговорил:

— Я очень сожалею, но мне придется вас оставить. Вам это может показаться странным, но… прошу прощения.

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами:

— Но Арман, вы же не можете подвести меня в последний момент. Клифф ждет…

— Езжайте на свое свидание, — буркнул он, — а меня увольте.

— Но почему вы так внезапно передумали? Теперь мне трудно будет объяснить дома, почему вас нет со мной, если мы не вернемся вместе.

— Вы ставите меня в затруднительное положение, пробормотал он и закусил губу.

— Не понимаю, в чем состоит ваше затруднение, — запальчиво возразила Рейн. Она была раздосадована: Арман вел себя как чистоплюй, чем вызывал в ней чувство вины. — А, вы, должно быть, осуждаете меня за то, что я обманываю маму и бабушку, — выпалила она, — но ведь я прошу только полчаса, чтобы… чтобы мы с Клиффом могли поговорить наедине. Наверное, вы сами никогда не были влюблены и не знаете, что это такое!

— Возможно, — проговорил Арман, снова бледнея. Он даже не представлял себе, что любовь может быть такой пыткой. И вообще, невероятно, чтобы за столь короткий промежуток времени такого накала достигли чувства к женщине… к девчонке, неопытной, импульсивной, готовой бросить свое благоразумие на ветер и клясться в вечной верности человеку, которого не приемлет ее семья.

Вдруг резко переменившись, Рейн коснулась его плеча тонкими пальчиками:

— Не терзайтесь угрызениями совести оттого, что помогаете мне, Арман. В этом нет ничего страшного, и потом, я ведь уже не ребенок. Сейчас многие девушки, мои знакомые, встречаются с молодыми людьми, выходят с ними в город без всякого надзора. Просто моя мама очень строгих правил.

От нежного прикосновения Рейн, от ее умоляющего взгляда Арман снова потерял голову, и они поехали дальше, к Риджент-Парк. Он сказал, что сделает все, как она просит, и будет ждать ее в машине.

Арман пришел к окончательному решению. Если он не может ничего рассказать, то он может, по крайней мере, поговорить с Клиффордом. Вот так он и поступит — встретится с этим человеком и потребует от него, чтобы он не смел играть чувствами Рейн.

Девушка снова повеселела. Арман мрачно наблюдал за ней, пытаясь придать своему лицу бодрое выражение, пока наконец она не вышла из машины возле многоквартирного дома. А Арман, в самом отвратительном настроении, отправился прогуляться в парк.

В большой, несколько старомодно обставленной гостиной Калвера Рейн наслаждалась объятиями любимого. Он нежно снял с нее легкую соломенную шляпку, целовал ей веки, вдыхал аромат ее волос, затем их губы слились в продолжительном поцелуе. Оторвавшись наконец от него и слегка пригладив растрепавшиеся волосы, она вынула шифоновый платочек и промокнула губы.

— Клифф, дорогой мой, я же не могу идти в зоопарк в таком виде с бедным одиноким мальчиком — что он подумает, если у меня по всему лицу будет размазана помада.

— Ах, этот француз! Мне нет до него никакого дела.

— Тем не менее я здесь только благодаря Арману. Он оказался таким молодцом, хотя мне кажется, все-таки не одобряет мое поведение.

— А ты уверена, что он не проболтается твоей матери?

Рейн посмотрела на Клиффа с удивлением:

— Разумеется, уверена.

— Не доверяю я этим лягушатникам.

Девушку слегка покоробило его замечание, и Клиффорд, заметив это, немедленно пожалел о своем бестактном высказывании.