|
Между ними снова разыгралась одна из старых сцен, после которых он всегда чувствовал себя измученным и даже напуганным. Арман вдруг задумался о том, что и в прошлом Ивонна казалась ему слишком неуравновешенной, а теперь он вполне убедился, что она обезумела вконец. И когда она начала выкрикивать истерические обвинения в его адрес, визжа, как базарная торговка, он понял, что эта женщина способна осуществить свои угрозы. Он сделал все что мог, чтобы защитить себя, возражал, хотел вывести ее из этого ужасного состояния и в результате, пытаясь апеллировать к ее лучшим чувствам, сам впал в ярость.
— Мы с тобой давным-давно распрощались, ты с тех пор уже побывала замужем, а сейчас у тебя блестящие деловые перспективы. Чего ты от меня хочешь? — прорычал он. Она не спускала с него горящих глаз: — Я хочу вернуть тебя, чтобы ты снова стал моим любовником. Больше того, я хочу, чтобы мы поженились. Я безумно тебя люблю и любила всегда. Когда Арман заявил, что это невозможно, Ивонна принялась обвинять его в том, что он влюблен во внучку старой герцогини. И тут — наверное, зря, а может быть, и нет — он выложил ей всю правду. — Что ж, отлично. Я собираюсь жениться на мадемуазель Оливент. О нашей помолвке будет объявлено на этой неделе, так что мне скрывать нечего, и будь добра, примирись с тем фактом, что у нас с тобой никогда больше не будет ничего общего, Ивонна. Это вызвало с ее стороны бурю протестов, она разразилась рыданиями, которые перешли в новый водопад угроз. Она поедет в Канделлу, увидит мадемуазель Оливент и расскажет ей все. На это уже совершенно измученный Арман ответил: — Если ты приедешь в Канделлу, тебя просто выставят за дверь, а это будет неприятно всем нам. А что касается… моей невесты, то ей вряд ли будет интересно знать, что происходило в моей жизни до нее. — А вот посмотрим! — взвыла в ответ Ивонна. — Это мы еще посмотрим!.. На этом Арман ушел, хлопнув дверью, но ее вопль все еще звенел у него в ушах. Молодой человек попытался отогнать от себя всякие мысли об Ивонне и о той неприятной сцене. Он должен быть в расположении духа, соответствующем такому грандиозному событию, как помолвка с любимой женщиной. «Как это типично для жизни, — с неожиданным цинизмом подумал он, — что непременно надо чем-нибудь испортить даже самый счастливый момент». Но где же Рейн? Ее бабушка, уже теряя терпение, велела Арману потянуть за пестрый шнурок звонка, которым вызывали Элен. Когда служанка возникла на пороге, Адрианна сказала: — Зажгите свечи и, пожалуйста, сообщите мадемуазель, что мы ее ждем. Где она? Элен захлопала глазами, украдкой покосилась на свою царственную хозяйку и промямлила что-то невнятное, потом принялась торопливо зажигать свечи в высоких золоченых канделябрах. — Элен, да что с тобой? Пойди найди мадемуазель, — нервно приказала герцогиня. Но служанка медлила. — Мадам… пардон… мадемуазель уехала… Арман, стоявший, заложив руки за спину, лицом к стене и любовавшийся старинным портретом, резко обернулся. Герцогиня испустила вопль: — Как это уехала?! — Да, мадам, — кивнула старая служанка, на лице ее был написан ужас. Случилось так, что Элен выглянула во двор в тот самый момент, когда Рейн садилась в «фиат» с английским джентльменом. Она совсем не собиралась за ними шпионить или разносить сплетни, потому что преданно любила мадемуазель Рейн. Но все это показалось ей очень странным… Бабетта, деревенская девушка, приносившая в поместье овощи и помогавшая на кухне, когда давались званые обеды, тоже видела, как мадемуазель уехала на машине. Они с кухаркой сплетничали об этом внизу, и старой Элен это не понравилось, кроме того, она была женщина простая, так что герцогине не составило труда вытянуть из неё правду. |
