Арман не мигая смотрел на нее, потом покачал головой.

— Милая моя, ты расстроена и сама не понимаешь, что говоришь. — Эти слова были произнесены совсем тихо, хотя сердце его сейчас то взмывало ввысь, то падало в пропасть, его одолевал страх и за себя, и за Рейн. — Положим же конец всему этому фарсу, — добавил он.

— Значит, ты уже не хочешь на мне жениться, Арман?

От этого вопроса кровь отхлынула от его лица.

— Так нечестно.

— Я спрашиваю еще раз — ты не хочешь на мне жениться?

— Я люблю тебя больше жизни, но не могу взять в жены, зная, что у тебя есть другой мужчина, что он сумел оправдаться в своем поведении и что ты до сих пор его любишь; и любишь достаточно сильно, чтобы поехать с ним на почту и вытянуть правду из старика Савиля. Ты хотела это услышать!

— Естественно. Было бы крайне несправедливо по отношению к Клиффорду, да и ко мне тоже, если бы мы оба продолжали считать себя брошенными без объяснений…

— Что все это значит? — На лестнице, опираясь на трость, стояла герцогиня. — Рейн, негодница, где ты была? — повелительно спросила она. — Ужин совсем простыл. Элен говорит, что кухарка вне себя от… — Она осеклась.

Рейн молча смотрела на старуху холодным взглядом; что-то очень похожее на ненависть нарастало в ее сердце. Герцогиня прочла это в ее глазах и вздрогнула. Инстинкт подсказал ей, что самые худшие ее подозрения оправдались.

В помещении наступила ледяная, мертвая тишина. Адрианна де Шаньи развернулась и ушла обратно в гостиную. Арман чувствовал, как минуты утекают в вечность, и размышлял о том, что нет конца горю, отчаянию и жестокости, с которой люди относятся к тем, кого они должны любить. «Вот так всегда, всегда, — думал он, — рядом с истинной любовью соседствуют горечь и боль».

— Рейн, — взмолился он, — пожалуйста, отпусти меня. Мы не можем сейчас праздновать нашу помолвку.

Она ответила с непривычной для нее резкостью и властностью:

— Ты сказал, что любишь меня больше жизни, так что прошу тебя по-прежнему считать меня своей будущей женой.

— Но почему, объясни, почему?

— Потому что я ни при каких обстоятельствах не откажусь от слова, данного тебе. Сегодня днем я просила тебя жениться на мне и снова прошу о том же.

Арман почувствовал слабость и томление, которые никоим образом не были связаны с любовными переживаниями.

— Но почему, сердце мое? — прошептал он. — Ты все еще сомневаешься в нем?

— Возможно, и так… Немного. Разумеется, теперь я знаю, что он мне писал. Но могут ли между нами восстановиться прежняя любовь и полное доверие? Едва ли. Я не хочу, чтобы ты прошел через то, что довелось вытерпеть мне за эти месяцы… Ни за что. Во мне уже посеяны семена сомнения, их нельзя вырвать в одно мгновение, и кроме того, я к тебе очень привязана, мой Арман. Ты мой самый близкий друг. Мне не хотелось бы причинить тебе боль.

— Но я ни за что на это не пойду, если ты делаешь это только из жалости.

— Перестань спорить, — устало попросила Рейн, — если я тебе еще небезразлична, бери меня в жены такую, какая я есть. Теперь я уже ни за что не выйду замуж за Клиффорда, говорю тебе твердо.

Арман открыл было рот, чтобы выразить протест, но передумал. Его охватило огромное облегчение от того, что Рейн отказалась принять свободу, которую он ей предоставлял, но в то же время он не был до конца уверен, что она отдает отчет своим действиям. К тому же ему казалось, что он не имеет права принимать ее предложение сейчас, в такой момент. Все было безнадежно испорчено.