Мысль о том, чтобы потерять Лейни приводила в ужас, даже когда счастье, которого он не заслуживал, захлёстывал систему. Мэтт провёл рукой по её волосам, восхищаясь мягкостью. Ему хотелось гладить их вечно.

— Я никогда тебя не подведу.

Она сонно забормотала в его кожу.

Он перекатился на бок и прижал Лейни к себе.

— Поспи немного. Нат появится в любое время, и нам нужно снова будет уйти в шторм. — Шторм стал сильнее, и это удача. В жизни Мэтта везение никогда не длилось долго, так что нужно бежать.

— Хорошо. — Лейни прижалась своей упругой попкой к его паху и заснула через минуту. Ему нравилось, что она так легко засыпала. Лейни доверяла ему. Мэтт крепче её обнял, вдыхая ванильный аромат волос. Потребность защищать её пронзила сильнее, чем любое лекарство, которое учёные вводили в вены в ходе эксперимента. И он прислушается к этой потребности. Спорить с Лейни пустая трата времени, но он не мог изменить себя. Мэтт позаботиться о том, чтобы она добралась до безопасного места, даже если придётся пожертвовать собой.

Звук вдалеке заставил насторожиться.

Гром. Молния. Капли дождя. Шаги.

Он похолодел, все чувства сосредоточились на востоке. Снова дождь, снова гром, и ещё больше сосновых иголок врезается в деревья. Ещё один шаг. Тяжёлый, осторожный и осмотрительный. Вероятно, кто-то шёл с оружием и тактическим снаряжением. Определённо не Нат.

Мэтт опустил ноги с кровати. Осторожно, чтобы не разбудить Лейни, и быстрыми шагами пересёк комнату, где натянул джинсы и набрал Ната. Ответа не было. Либо Нат выключил телефон, либо шторм не давал дозвониться. У Мэтта спутниковый телефон, а у Ната одноразовый.

Мгновенно включив режим охотника, Мэтт натянул футболку и засунул незаряженный пистолет в штаны. Всё распланировав заранее, он достал из ящика стола два ножа — они также бесполезны, как и оружие. Но Мэтт надел сапоги и засунул нож в один из них.

Повернувшись, он уставился на Лейни. Мягкий свет от камина придавал её коже сияющий золотистый оттенок. Она мирно спала, тихо дыша. Он мог оставить её здесь, разобраться с угрозой и вернуться в хижину до того, как она проснётся. Или мог попасть в ловушку и его бы убили, а она — совершенно беззащитная — спала бы здесь.

Оба варианта — отстой.

Он не хотел делать ни то, ни это, но сейчас имело значение только выживание. Поэтому он собрал её мокрую одежду и подошёл к кровати.

— Лейни, вставай и одевайся, детка. Живо.

Она моргнула и села в кровати.

— Что?

Он разложил одежду.

— Одевайся.

У неё округлились глаза. Она вскочила с кровати и натянула на себя всё ещё мокрую одежду. Её руки дрожали, когда она завязывала грязные кроссовки.

— Что происходит?

— Я слышал кого-то на востоке. — Он бросил один нож на кровать. — Возьми нож, и если понадобится им воспользоваться, не мешкай.

— Как далеко на восток?

— Не менее сотни ярдов. — Слишком близко, но он пытался говорить обнадёживающе.

Она нахмурилась.

— Твой слух настолько острый?

— Да. Все чувства такие. — Ему нужно было заставить её шевелиться.

— Ладно. — Она взялась за рукоять, её глаза были слишком широко раскрыты на бледном лице. — Значит, будем драться?

Он замер.

— Ах, нет. Ты прячешься, я дерусь.

Она медленно перевела взгляд на нож в руке.

— Тогда зачем мне нож?

— На всякий случай. — Он подошёл к кровати и схватил Лейни за плечи. — Я бы хотел оставить тебя в тёплом доме, но если со мной что-то случится, они найдут тебя.