— Слушать что?

Лейни взглянула на их переплетённые пальцы, потом на его лицо. От понимания и общего одиночества она изогнула розовые губы в улыбке.

— Тишину. Теперь слушай. — Она закрыла глаза и вздохнула.

Жалкая благодарность пронеслась по системе, когда ему позволили держать Лейни за руку. Мягкий лунный свет играл на её лице так, что у Мэтта заныло в груди. На ней были поношенные ботинки, выцветшие джинсы и тёмная майка, но выглядела она как принцесса из сказки. Он встречал настоящих принцесс, которые и близко не были прекрасны, как эта женщина.

— Ты слушаешь? — Она не открывала глаз.

— Конечно. — Для него всё было не так тихо — он слышал людей в кварталах отсюда, машины в милях, и даже животных, рыскающих в лесах вдали. Настоящей тишины не существовало. — То, что происходило днём — просто здорово… Когда ты кормила тех людей.

— Сварить суп не такое уж великое дело… а ты говоришь очень печально. — Она открыла глаза и повернулась к нему. — Что тебя преследует?

Он выдохнул.

— Слишком многое.

Она вздёрнула подбородок.

— Да.

Её тоже многое преследует? Смерть брата или что-то другое? Он попытался найти желаемые ответы в её глазах. Такие зелёные, они светились уязвимостью, которая будила в Мэтте желание притянуть Лейни к себе, хотя должен отвернуться. Потеря брата, казалось, сказалась на ней, и как бы Мэтт ни хотел унять эту боль, не сможет. Просто не знал как.

— Как думаешь, хоть кто-то живёт без призраков прошлого? — спросил он, понизив голос.

— Не уверена. — Она придвинулась ближе. — Тот брат, которого ты потерял — был единственным твоим братом?

Он хотел соврать, как его и учили.

— Нет, у меня ещё два есть. — Которые убьют его за это признание. Мэтт только что встретил эту женщину и знал, что никому нельзя доверять.

— Как умер твой брат? — поинтересовалась она.

— Он был солдатом… его подстрелили. — Почти, правда. Мэтт только не знал, правда ли, что Джори умер или ещё жив, как верил Шейн. Скорее всего, младшего сероглазого брата похоронили где-нибудь в безымянной могиле. — Я виноват в его смерти, не смог защитить.

— Ох. — Лейни прижалась ещё ближе и крепче сжал его руку. — Даже если ты не должен был его защищать — это больно.

У него перехватило дыхание. То, что она не сказала банальностей типа: «ты не виноват», согрело Мэтта. Он чувствовал то, что чувствовал, и тот факт, что она признавала его реальность, делал Лейни уникальной… даже более уникальной, чем он считал.

— Ты мне нравишься.

— Я весьма симпатична. — Она опустила взгляд на его губы.

Плохая идея. Очень плохая. Не отпуская руку Лейни, он полностью повернулся к ней и запустил свободную руку ей в волосы.

Она прикрыла глаза.

— Плохая идея, — пробормотала она низким и сексуальным голосом, после чего прикусила губу, оставляя след, который Мэтт хотел облизать.

— Я тоже так думаю. — Организм испытывал перегрузку. Мэтту нужно оттолкнуть Лейни, поступить умно ради них обоих. Но она закрыла глаза и прижалась к нему. Никакая сила не смогла бы оттолкнуть его прочь от её мягких, сладких губ. Вкус Лейни — искушение, перед которым мужчина не мог устоять. Особенно израненный мужчина с часовым механизмом над головой. Поэтому он намотал её волосы на кулак и принялся целовать её. Гораздо глубже, чем имел право, пробуя на вкус.