Лилиан и Констанс переглянулись.

– Нам ясно, – сухо заметила Лилиан. Констанс вздохнула и откинулась в кресле.

Провела длинным густо накрашенным ногтем по краю своей чашки.

– И он прав, знаешь ли. Мы все привыкли общаться с Винсентом через тебя и по крупным вопросам, и по мелочам. Тебе с ним удается договориться.

– Да, верно. – Лилиан внимательно посмотрела на дочь. – Непонятно только, какое дело до этого Хэтчу.

– Ему кажется, – осторожно заметила Джесси, – что все меня используют.

На лице Лилиан появилось выражение глубокой озабоченности.

– Тебе тоже кажется, что тебя используют? Джесси засмотрелась на пейзаж за окном.

– Нет. Я делала это по своей воле. Просто так сложилось. Традиция, как сказала бы тетя Гленна. Наверное, мне казалось, пока я мечусь между папой и всеми остальными членами семьи, мы все как-то связаны. Сохраняем эту семью.

– Так оно и было до известной степени, – пробормотала Констанс. – Мы все живем вместе в одном районе, разговариваем друг с другом, кроме разве Дэвида. С Винсентом трудно, но в целом он достаточно справедлив, когда дело касается денег. Если бы не ты, я сомневаюсь, чтобы Элизабет так часто встречалась с отцом, как сейчас. Он бы отошел и от нее, и от всех остальных, если бы не ты, Джесси.

Лилиан согласно кивнула.

– Винсент вроде миссурийского мула. Его постоянно надо бить палкой по голове, чтоб привлечь внимание. Но, когда удается этого добиться, он ведет себя как вполне порядочный человек.

– Я и была всегда этой палкой, – заметила Джесси.

– Боюсь, что так, – согласилась ее мать. – Ты самым настоящим образом была тем, что Гленна назвала консьержкой в семье, так ведь? То есть за всеми присматривала.

– Мне кажется, тетя Гленна называла меня семейным исполнителем, – пробормотала Джесси.

Лилиан нахмурилась:

– Не уверена, что мне по душе эти модные слова, которыми теперь психиатры называют старые, привычные вещи. Звучит как-то оскорбительно. И вообще я не считаю, что она права. Но так или иначе, ясно одно: Хэтч желает, чтобы ты оставила эту роль, как там ее ни называй.

– Он говорит, что не хочет, чтобы я выходила за него замуж под давлением семьи, – медленно произнесла Джесси.

Констанс оживилась.

– Так он сделал тебе предложение?

– Нет, не совсем. Он вроде как предполагает, что мы должны пожениться. Вы же знаете, как действуют мужчины. На манер генералов. Ставят цель и стремятся к ней, пока своего не добьются.

Лилиан с любопытством посмотрела на нее:

– А это странное выражение твоего лица не означает ли, что ты поставила ту же цель, что и Хэтч? Ты наконец серьезно подумываешь о замужестве?

– Да нет, что ты! У нас что-то вроде романа, только и всего.

– Но почему, Джесси? – Констанс удивленно смотрела на нее. – Если он достаточно нравится тебе для романа, почему бы не выйти за него замуж?

Джесси отвернулась и вдруг расплакалась:

– Пропади все пропадом, не хочу я тратить свою жизнь на борьбу за любовь мужчины. Я не хочу повторять ваши ошибки.

– Джесси, Джесси, пожалуйста, не плачь. – Лилиан вскочила с кресла, обошла стол и наклонилась к ней, обняла ее и прижала к себе, слегка покачивая, как она делала, когда Джесси была маленьким ребенком, а Винсент отменял очередную прогулку, ссылаясь на дела.

– Все в прядке, милая.