У Джека благодаря манипуляциям в судебной системе срок был намного больше. Если он не попытается сбежать, то застрянет в Данмуре еще на тридцать семь лет. В итоге к тому времени, когда он выйдет на свободу – если, конечно, доживет до тех пор, – ему будет семьдесят три года. Вероятно, сегодня Далтон умрет. Но если он сумеет осуществить свой план, то и умереть не жалко, не такая у него жизнь, чтобы за нее стоило особенно цепляться.

– Я слышал… – Джек быстро покосился на Малленса, который стоял перед ними, потом снова на приближающегося Линча. – Он сказал, что, когда освободится, пойдет прямиком к твоей милашке.

При упоминании его женщины Стоукс нахмурился.

– К Лиззи? Но он же с ней даже незнаком.

Джек пожал плечами:

– Может, он слышал, как ты о ней рассказывал, и решил сам посмотреть. Говорил, уж он ее хорошенько ублажит. И она, конечно, не откажется, ведь столько времени обходилась без мужчины.

Линч подошел совсем близко, и Джек быстро закрыл рот. Надзиратель злобно уставился на него.

– Д-три-семь, советую помалкивать. Начальник тюрьмы получил новый столб для порки, и ему не терпится его опробовать.

В глазах Линча блеснуло предвкушение.

– Да, сэр.

– Это что такое? – Линч наклонился ближе. – Похоже на разговор.

Джек молча покачал головой, всей душой ненавидя этого ублюдка. Среди надзирателей попадались и довольно приличные люди, которые просто выполняли свою работу за мизерное жалованье, но некоторые тюремщики, вроде Линча, наслаждались своей властью да еще и старались придумать новые способы запугивать и изводить заключенных. Линчу, к примеру, особенно нравилось находить на ровном месте несуществующие нарушения порядка.

Надзиратель ухмыльнулся и закрепил на ноге Джека кандалы. «Проклятье!» Джек надеялся как следует раздразнить Стоукса до того, как его закуют, но Линч положил конец его замыслам. Джеку так хотелось с размаху опустить кувалду на голову Линча, сбить с него синий кивер и разбрызгать его мозги по всему двору, что ему стоило огромного труда удержаться от искушения.

«Сосредоточься на своей цели, Далтон!» Пусть он бы испытал удовлетворение, убив Линча, но это привело бы к тому, что другие тюремщики схватили бы его и заперли на месяцы в темный карцер, откуда вытащили бы только затем, чтобы повесить. Поэтому Джек позволил Линчу запереть на его ногах кандалы и двинуться дальше.

– На следующей неделе, – прошипел Джек Стоуксу, – Малленс займется твоей Лиззи.

Стоукс никогда не славился сильной выдержкой. От малейшего намека на провокацию он взрывался, как горящий оружейный склад.

– Я расквашу твою чертову рожу! – прорычал Стоукс, вырвался из ряда и метнулся к Малленсу.

Остальные заключенные, спотыкаясь, дернулись за ним, потому что были скованы общей цепью. Испуганный Малленс едва успел повернуться кругом, как Стоукс обрушил на него град ударов. Заключенные начали падать с сердитыми возгласами. Некоторые поддерживали криками Стоукса. Из главного здания выбежали другие надзиратели, и крику стало еще больше. В каменоломном дворе воцарился хаос, синие формы тюремщиков и блеклые грубые робы заключенных слились в одно размытое пятно. В воздухе замелькали кулаки. Некоторые надзиратели были с дубинками, они принялись избивать заключенных независимо от того, участвовали те в драке или нет. Джеку тоже достался удар дубинкой по плечу, он крякнул, но устоял на ногах.

Бедлам повсюду.

Пора!

Джек поднял кувалду и с силой опустил ее на цепь, сковывающую его с другими узниками. Толстые звенья цепи содрогнулись, но не поддались. Он принялся бить по ним снова и снова. Вибрация от ударов отдавалась в ногах и шла вверх по всему телу, так что у Далтона даже зубы застучали.