— Опасаются? — не поверил своим ушам Сэмюэль.

— Да, боятся, и правильно делают, — отрезала Оливия. — Я ни разу не проиграла в Сент-Луисе за последние три года. В общем, с тех пор, как стала участвовать в скачках.

— Зато проиграли сегодня, — проворчал Сэмюэль. — У меня в голове не укладывается, как ваш опекун допускает, чтобы вы подвергали себя риску ради денег. Что это за человек? — Полковник взглянул на девушку и заметил, что ее пробрал озноб. Поднялся легкий ветер, и в мокрой одежде стало холодно. Сэмюэль вскочил на ноги, догнал Оливию, взял за руку и сказал: — Пошли. У меня есть походное одеяло. Надо вас укутать, а то схватите воспаление легких.

С этими словами он потянул ее за собой дальше вверх по склону.

— Погодите, — запротестовала она, пытаясь вырвать руку. — Вначале надо разобраться с лошадью…

Закончить фразу Оливия не успела. Под ее ногами обрушилась земля, и девушка полетела назад, чуть не вывихнув руку, которую сжимал Сэмюэль. От сильного рывка он потерял равновесие и тоже упал. Оба кубарем покатились вниз и оказались бы в воде, не встреться на пути прогнившее бревно, зарывшееся в мягкую почву. Купание в пруду не состоялось. Сэмюэль оказался сверху, прижав к земле широкой теплой грудью хрупкое девичье тело.

— Я весьма признательна, месье полковник, но не кажется ли вам, что в стремлении меня согреть вы вышли за рамки приличий? — ехидно осведомилась Оливия. В зеленых глазах плясали веселые огоньки, и девушка с трудом сдерживала смех.

Сэмюэль посмотрел на нее, потом откинул голову и расхохотался.

— Оливия, ей-Богу, мне в жизни не приходилось встречать такой дьявольски странной женщины, как вы.

Сэмюэль не мог отвести глаз от ее губ, где в уголке прилип крохотный темный комочек. Полковника так и подмывало слизнуть грязь и ощутить вкус нежной розовой кожи.

Оливия улыбнулась, позабыв о насквозь промокшей одежде и возможности простудиться. Никогда прежде ей не было так тепло, покойно и безопасно. И очень хотелось, чтобы Сэмюэль ее поцеловал.

Будто повинуясь ее приказу, он наклонил голову, кончиком языка смахнул комочек грязи и нежно коснулся ее губ. Но на этом пришлось остановиться. Издали послышались громкие крики. Видимо, скачки закончились, пропажа замечена и их принялись искать.

— Думаю, все же надо укутать вас в одеяло, — внезапно охрипшим голосом сказал Сэмюэль, встал и помог девушке подняться. — Только на этот раз пойдем наверх иным путем.

Они преодолели склон по диагонали, выбирая каменистые либо поросшие травой места, и вышли в нескольких ярдах позади мирно щипавшего траву коня полковника. Сэмюэль быстро отвязвал одеяло, завернул в него дрожавшую девушку и вновь спустился вниз, чтобы вывести наверх кобылу Вескотта.

— Ой, Цыганочка, девочка моя дорогая! — обрадовалась лошади Оливия. — Слава Богу, ты жива и невредима, — приговаривала девушка, опустившись на колени и ощупывая передние ноги кобылы.

С другой стороны широкого луга показалась группа мужчин. Когда они приблизились и увидели девушку с длинными огненно-рыжими волосами, послышались сердитые возгласы и стало ясно, что встреча не предвещает ничего хорошего. Лаймен Симмс, владелец ипподрома, был мрачнее тучи, лоб его перерезала складка, глубокая, как от удара топором. За ним подъехал на своем фаэтоне Эмори Вескотт, потом возмущенные господа креолы, в том числе один участник состязаний, которого перед последним поворотом далеко обошла дерзкая девчонка.