— В настоящий момент в отставку я не собираюсь, — неопределенно ответил Шелби и решил перевести разговор на более животрепещущую тему: — Что же касается нашего пари, если хотите сохранить кобылу для девушки, находящейся под вашей опекой, я готов пойти вам навстречу.

— Что вы, при чем здесь пари? — взмахнул рукой Вескотт, будто отгоняя назойливую муху. — Я пришел поговорить с вами об Оливии, — добавил он с тонкой улыбкой.

Шелби с некоторым беспокойством вгляделся в самодовольную физиономию собеседника. «Итак, речь пойдет о его подопечной», — заключил полковник и вслух сказал:

— И что вы хотели бы сообщить о мадемуазель Сент-Этьен? Надеюсь, на ее здоровье не отразился вчерашний досадный инцидент?

— Нет, нет, на здоровье она не жалуется. Я о другом. Мне стало известно, что вы испытываете к ней… как бы это выразиться… некую слабость… — Вескотт умолк, ожидая реакции собеседника.

— Я был счастлив прийти ей на помощь вчера, — осторожно заметил Шелби. Прозвучавший в ответ резкий лающий смех больно резанул слух полковника.

— Надо понимать, что вы поспешили ей на помощь и на балу у Шуто? Бросьте, полковник! Я своими глазами видел вас там, в саду, и, я бы сказал, вы вели себя как достаточно близкие знакомые.

«Интересно, что рассказала ему Оливия? — лихорадочно прикидывал в уме полковник. — Как много знает эта старая хитрая бестия? Известно ли Вескотту о встрече на глухой дороге в Виргинии? Черт возьми, а если торговец тогда палил из ружья, а рыжей красотке заранее была отведена роль спасительницы?»

Сэмюэль одарил гостя обезоруживающей улыбкой и пожал плечами:

— Да, вы правы. Мы познакомились несколько месяцев назад в Вашингтоне, но встреча была мимолетной. Ваша подопечная, господин Вескотт, совершенно исключительная девушка. Вынужден признать, что между нами возникло определенное взаимное влечение, но, если вы явились сюда с целью заставить меня поступить, как подобает поступать в таком случае благородному человеку, боюсь…

— О, я знаю, что вы уже женаты — на дочери сенатора Соамса. И, естественно, не мог рассчитывать, что вы женитесь на Оливии.

— Вот как? Извините мое любопытство, но все же почему вас так интересуют мои личные дела? — Теперь полковник был твердо убежден, что Вескотт строит против него какие-то козни и ему надо быть на чеку.

Торговец подчеркнуто небрежно пожал плечами.

— Не так уж они меня интересуют, полковник. А о вашей супруге я знаю, потому что сенатор Уортингтон Соамс — мой старый друг, — важно добавил Вескотт.

— В таком случае, не собираетесь ли вы вызвать меня на дуэль за недостойное поведение? — спросил полковник, весьма сомневаясь в наличии у Вескотта подобного намерения. Но что же он все-таки задумал?

— Дуэли противопоказаны людям моего возраста. Да и доводилось слышать о ваших подвигах на поле чести. Несколько лет назад вы расправились с французским дипломатом, который, по рассказам, столь искусно владел шпагой, как мне и не снилось. Нет, у меня на уме чисто деловое предложение. У каждого из нас имеется нечто, чего желает другой. В настоящий момент вам принадлежит моя лучшая скаковая лошадь Цыганка. В моем же распоряжении находится другое, не менее ценное достояние — Оливия.