Сэмюэль побледнел до синевы. Потом на смену шоку пришел приступ гнева.

— Если я вас правильно понял, вы предлагаете мне в любовницы девушку, находящуюся под вашей опекой, в обмен на лошадь? Проклятье! Да это мне следует вызвать вас на дуэль! — взорвался полковник и тут же одернул себя мысленно: «Какого черта я ее защищаю? Вполне возможно, она принимает самое активное участие во всей этой идиотской затее».

— Прошу вас, полковник, успокойтесь. Я не испытываю ни малейшего желания встречаться с вами на дуэли на Мертвом острове, — не теряя хладнокровия, отозвался Вескотт. Деловые переговоры всегда были его сильной стороной. — Зачем спорить? Эта девушка вам небезразлична, она дала ясно понять нам обоим, что отвечает вам не менее пылким чувством.

— Но она из хорошей семьи, даже обладавшей титулом до революции во Франции. По крайней мере, так мне говорила сама девушка. Мне трудно поверить, что столь избалованная девица, как мадемуазель Сент-Этьен, согласится стать моей любовницей, — с циничной усмешкой заметил Шелби, которому тут же стало стыдно за свои слова. Он пришел в ужас, осознав, что всерьез начал обсуждать в высшей степени неприличное предложение. Однако в душе признавал, что готов принять Оливию на любых условиях, и даже в том случае, если она является английским агентом.

— После вчерашнего скандала ни одно приличное семейство в Сент-Луисе не позволит своему отпрыску взять Оливию в жены.

— Она участвовала в скачках с вашего согласия и принесла вам немало денег, выигрывая состязания. Если ее репутации нанесен ущерб, то только вы тому виной.

— Я позволил этой девице участвовать в скачках, дабы отвлечь от других, э-э, более легкомысленных занятий, если вы догадываетесь, что я имею в виду. Ее родители позволяли себе много лишнего и вели, мягко говоря, свободную жизнь, но вы ведь знаете французов? Что с них возьмешь? Люди горячие и непредсказуемые.

Самое большее, на что был способен Шелби в эту минуту, так это сдержаться и не врезать кулаком по ухмыляющейся бульдожьей харе торговца. Сцепив зубы, полковник молил Бога помочь ему сохранить спокойствие, а внутри у него все кипело. Будь проклята эта ведьма! Непостоянная и переменчивая, как погода у берегов Миссури. Манящая и дразнящая, подобно куртизанке, а через минуту — нежно воркующая невинная голубка. Шелби отказывался верить грязным инсинуациям торговца, но все же для них были какие-то основания. Оливия явно привыкла к тому, что мужчины из-за нее теряют голову, кроме того, она определенно позволила Шелби зайти с ней слишком далеко. Оливия разъезжала по глухим дорогам в одиночку, даже переодевалась мужчиной и слонялась по ипподромам, где не место приличной девушке.

Словом, только законченный болван мог связаться с подобной девицей и ее непотребным опекуном. И все же Сэмюэль не мог избавиться от наваждения. Он по-прежнему испытывал неодолимую тягу к ней, хотя опекун подтвердил наихудшие подозрения относительно ее нравственности. Полковник ненавидел себя за то, что намерен был сделать.

— Скорее всего, — сказал он, — я потом об этом пожалею, но сейчас вынужден признать вашу правоту. Действительно, Оливия мне нравится и как будто бы отвечает мне взаимностью. Если она согласна… — Шелби пожал плечами. — Я буду ждать ее сегодня вечером по адресу, который вам укажу, и можете оставить себе свою лошадь.

Полковник прошел к столу, написал на клочке бумаги адрес и передал Вескотту, который тоже поднялся с кресла.

— Прекрасно, полковник. Договорились. Я передам Оливии от вас поклон.

Шелби демонстративно не стал скреплять рукопожатием дурно пахнущее соглашение, в заключении которого он начал уже раскаиваться. Вместо этого Сэмюэль небрежно прислонился к столу, скрестил руки на груди, закинул ногу на ногу и, когда торговец отошел к двери, бросил ему вслед:

— Между прочим, Эмори, ваша разведка плохо работает.