– Однажды ты упоминал о том, что боишься змей. Несмотря на это, ты рисковал жизнью, чтобы спасти Пити. С твоей стороны это очень благородно.

– Не напоминай мне об этом, – проворчал Коулт, явно содрогаясь от пережитого. – Я страшно не люблю змей, живых или мертвых.

– Думаю, что большинство из нас чувствует то же самое, – сказала она, поглаживая его по руке, как бы успокаивая. – Но я никогда не видела тебя в таком состоянии. Наверное, за твоей ненавистью к змеям скрывается что-то еще. Расскажи, Коулт. Неужели тот, кого ты любил, умер от укуса змеи?

– Я был немного старше Пити, когда моего брата укусила гадюка-медянка. Среди нас он был самым старшим, и мы все очень любили его. Я тогда сидел у его постели, держа его за руку, плача и молясь, чтобы он не умер.

У Кэсси заныло сердце.

– О, Коулт, извини меня. Если это так мучительно для тебя, можешь дальше не рассказывать.

Казалось, он не слышал ее, словно все еще блуждал в своих воспоминаниях, вызванных испугом.

– В эти опасные секунды та давняя сцена промелькнула в моей памяти, мне стало опять страшно. Но тогда старший брат Уилл отбросил меня в сторону, и укус змеи достался ему, укус, который предназначался мне.

– Но ведь он не умер, – встрепенулась Кэсси. – Ты же сам говорил, что твой брат Уилл живет в Виргинии.

– Он не умер. Но память об этом осталась, с тех пор я не выношу змей.

– В таком случае твой поступок, когда ты спасал Пити, еще более смелый.

Коулт покачал головой:

– Никак не могу поверить, я столкнулся лицом к лицу с гремучей змеей.

– А я могу. Я даже думаю, что ты ради того, чтобы спасти чью-то жизнь, не побоишься столкнуться с самим Люцифером.

– Вы слишком мне льстите, мисс Брейден. Я не святой.

– Но ты тот человек, который ставит интересы других людей превыше своих собственных. Подобно моему отцу.

Удивительно все то, что ты сделал для Джеффа. Я никогда прежде не видела, чтобы брат чувствовал себя так уверенно. Мы все так благодарны тебе.

– Меня удивляет, что Джефф обо всем вам рассказал, ведь он клялся сохранить все в тайне.

– Он ничего нам не говорил. Просто однажды утром я поехала следом за вами.

– Ты кому-нибудь рассказала об этом?

– Только Кэти. У нас с ней нет друг от друга секретов.

– Но ведь это тайна Джеффа, так пусть она останется между нами. А если он захочет, тогда и расскажет.

– Даю тебе слово.

Коулт положил свою голову ей на колени и почувствовал, как напряжение покидает его тело. Он ощущал покой, глядя на величественные холмы, виднеющиеся вдали. Неподалеку от них раздался веселый детский смех.

– О, они, кажется, что-то затеяли, – сказал он.

– Коулт, а ты любишь детей? – задала вопрос Кэсси, проводя ласково пальцами по его волосам.

– Никогда не думал об этом. Могу даже признаться, что за последние пять лет я вообще видел вокруг себя мало детей. – Он немного помолчал. – Я люблю детский смех, их такие невероятно маленькие пальчики на руках и ногах, когда они рождаются. Мне нравится, как они пугаются и приходят в восхищение, когда следят за муравьем или за выходками клоуна в цирке. Мне нравится огонек любопытства в их глазах, когда они открывают для себя что-то новое. Но больше всего мне нравится в них то, что они верят в Санта-Клауса.

– Когда-нибудь ты станешь замечательным отцом.

– Кто знает? Может быть, когда-нибудь стану. – Он окинул взглядом даль. – Какой прекрасный край, Кэсси. Нет ничего удивительного в том, что ты любишь свое ранчо.