Ладонь Брэма легла ей на спину. Это прикосновение было теплым и ласковым.

— Они слишком долгое время обходились без женской ласки и нежности и потому предпочитают говорить о всех волнующих их вопросах открыто, без обиняков, не стараясь щадить ничей слух. Хотя все они умыты и выбриты — можешь оценить.

— О!.

— Поэтому в амбаре останемся только мы с тобой. Одни.

Брэм открыл дверь, пропуская жену внутрь, и попросил ее оставаться на месте, пока он не зажжет лампу. Чиркнула спичка, и в темноте замерцал слабый огонек, мало-помалу разгоравшийся все ярче и увереннее. Вскоре пламя осветило все углы амбара, и от увиденного у Маргариты перехватило дыхание.

Обстановка в амбаре изменилась полностью.

До этого Маргарита попыталась создать в помещении уют при помощи той скудной мебели, которую Брэм привез в Солитьюд еще в первые дни после их бегства. Но теперь интерьер стал просто роскошным. Толстые абиссинские ковры покрывали земляной пол, повсюду висели медные светильники, «комнаты» были заставлены крепкими стульями и удобными оттоманками, каждая деталь была обдумана. В одном из стойл стены были обиты свежими сосновыми досками, там стояли печь и буфет. В другом находились кувшин и лохань, тумбочка и сушилки. Чуть дальше, где раньше хранились сено и зерно, покоились диван и кресло-качалка, два стула, кушетка и три стола, отделанные под мрамор, покрытые вышитыми салфетками, на которых стояли вазы с бархатцами.

— Брэм! — выдохнула она в изумлении. Она вдруг испугалась, что все это исчезнет.

Брэм нахмурился.

— Не придавай такого значения тому, что ты видишь, Маргарита. Это вовсе не было сделано ради твоего удовольствия. После твоих попыток обустроить наше жилище я подумал, что, пожалуй, приятно жить в нормальном доме. Сегодня, гуляя по городу, увидев Софию, покупая для себя различную одежду и другие вещи, я решил, что до сих пор совершенно не заботился о моем личном комфорте. Мои ребята и я работали большую часть дня, затем я забрал тебя.

— Конечно, — она была слишком смущена, чтобы говорить длинные фразы. Еще вчера он так противился подобному обустройству.

Брэм подошел к серванту, стоявшему возле дальней стены. Множество сверкающих бутылок и стаканов скрывалось в недрах одного из ящиков. Он наполнил два высоких стакана ликером и протянул один ей.

— Шерри?

Она приняла его не потому, что ей хотелось выпить, а потому, что он предложил ей. Потому, что его взгляд стал мягче. Хотя вся ситуация ей казалась несколько странной. Совершенно изменившийся амбар, вино, и они, вдвоем.

— Этот цвет тебе очень идет. Я уже говорил тебе?

Она покачала головой.

— Твои глаза сияют. И твоя кожа кажется такой бледной. — Он нежно погладил ее по щеке. — Я представлял себе тебя такой всегда.

— В амбаре?

Он улыбнулся. Как ей хотелось, чтобы это случилось, она так мечтала о его улыбке.

— Нет. Но ведь так случилось, правда? — Брэм погладил ее по волосам. — Ты голодна? — спросил он. Его голос был таким густым, глубоким, нежным, что ей показалось, будто он спрашивает совсем не о еде. Она задрожала.

— Нет.

— Отлично. И я. И пить я не хочу, — он взял у нее стакан, сел с ней рядом, а потом уложил ее на их новую кровать.

Маргарита знала, что произойдет потом. Она поняла это с той самой секунды, когда он положил ей ладонь на запястье, чтобы ввести ее в амбар, и даже раньше, когда он вернулся за ней к Софии.

Он взял ее лицо в свои руки, и она не сопротивлялась. Ее охватила любовь, и она гордилась, что он ей так нужен, что он рядом.

— Я хочу заняться любовью с тобой, Маргарита.

— Да.