Предметом рассмотрения были представленные директором общества "Форж и Шантье" г. Лаганем (при письме от 26 мая на имя председателя МТК) "три эскизных чертежа броненосца в 12900 т водоизмещения, общего бокового вида с верхней палубой, палуб и миделевого сечения, спецификация броненосца и расчеты грузов его". Свидетельством заблаговременной разработки проекта и оставшихся "за кадром" обстоятельных предварительных переговоров было признание протокола о том, что проект составлен г. Лаганем "по сообщенной ему программе, утвержденной Управляющим Морским министерством, но с предложенным г. Лаганем оригинальным бронированием преимущественно в подводной части корпуса". Сущность и преимущества этой оригинальности не раскрывались (они, видимо, были рассмотрены за кулисами), сравнений (хотя бы в краткой табличной форме) с зарубежными аналогами не приводилось. Проект Балтийского завода также не упоминался.

Этим умолчанием определенно подтверждался характер того глубоко законспирированного сговора, в который чины Морского министерства вступили с А. Лаганем, может быть, даже ранее, чем с Ч. Крампом. В первом документе, сохранившемся в деле о постройке "Цесаревича", российский представитель фирмы "Форж и Шантье" (фигура, возможно, подставная) Альфред Юльевич Тами 6 мая 1898 г. извещал председателя МТК о предстоящем 11 мая прибытии в Петербург "главного строителя и управляющего Тулонскими верфями общества" г. Лаганя, который и представит составленный им проект броненосца в 12700 т и крейсера в 6000 т. "по предложенным министерству программам". Во всей своей загадочности явно повторялась история с появлением в Петербурге Ч. Крампа. И понятно, что без чьего-то влияния (во Франции им мог быть адъютант великого князя капитан 1 ранга А.М. Абаза; 1853-1917) дело обойтись не могло. Происходило оно словно по сценарию заказа Ч. Крампа, но, по-видимому, еще более конспирированно. Известно лишь, что 18 мая в кабинете председателя МТК (с участием В.П. Верховского) состоялось обсуждение проекта А. Лаганя, что 20 мая И.М. Диков передал в ГУКиС "программу" проектирования французской фирмой броненосца водоизмещением 12900 т "на предмет заказа" его этой фирме, а 26 мая А. Лагань уже передавал в МТК проект, исправленный по ранее полученным замечаниям. Весь этот процесс, подобно громаде айсберга, оставался внешне невидимым, а журнальные постановления № 62 от 2 июня составили лишь верхнюю часть айсберга. И целью его составления было предание легального характера остававшейся по- прежнему конспиративной сделке.

Признав удовлетворительным расчет статей нагрузки, МТК их проверку откладывал до получения подробного проекта. В целом же представленные материалы признавались вполне отвечающими требованиям "программы" МТК, и проект одобрялся "для руководства при разработке окончательных чертежей, подробной спецификации и всех необходимых вычислений". Изложенное представлялось Управляющему Морским министерством. Так почти беззвучно, под легкий скрип пера, которым по заранее сделанной карандашом разметке подписывались под журналом участники заседания, совершалось громоподобное по своим последствиям событие, которым на многие годы предрешалось и опрокидывалось развитие отечественного судостроения, флота и империи.

Нетрудно видеть, что при всей внешней безобидности документа, предназначенного как будто бы лишь ни к чему не обязывающей предварительной экспертизе проекта, он в действительности играл роль прикрытия скрытно подготовленного в стенах МТК и уже предрешенного великокняжеского выбора. И фирма была настолько в этом выборе уверена, что не затрудняла себя даже обязательством применить требуемую МТК броню Круппа.