Таков он был военный психолог, этот адмирал крепостнической формации, которому даже годы службы в пореформенном флоте, когда Россия освобождалась от рабства, не привили понятий о социальной справедливости. Нимало не обращал он внимания и на обстоятельства военного времени, когда прапорщикам бок о бок с офицерами придется вступать в бой с противником и когда последствия настойчиво оберегаемой адмиралом социальной розни могут оказаться для корабля гибельными. Ф.К. Авелан, признав основательными доводы Главного командира, счел все же нужным напомнить и об опыте 1-й эскадры, где командующий исходатайствовал вакансии для прапорщиков, лично отбирал их и признал возможным "на время военных действий" допустить в кают-компанию. Решение проблемы опытный Управляющий предпочел предоставить на усмотрение генерал-адмирала.

В сложном положении оказался великий князь. Недавно, в 1901 г., обходя строй офицерского состава броненосца "Ростислав", он, довдя до продолжавших шеренгу инженер-механиков, повернул от них прочь. Как не имевшие военных чинов, они для него не были офицерами и поэтому августейшего рукопожатия не заслуживали. Считая себя оскорбленным, один из механиков подал рапорт об отставке. С прапорщиками поступать приходилось иначе-они были в офицерских чинах. Но чины эти было не флотские. По счастью, еще в мае великий князь Александр Михайлович, комплектуя приобретенные им "суда особого назначения", нашел необходимым вместе с флотскими офицерами (их катастрофически не хватало-Авт.) назначить для вахтенной службы также и прапорщиков по морской части. Им он считал необходимым разрешить допуск в офицерские кают-компании. Созданная для решения вопроса комиссия на всестороннем обсуждении признала это возможным.

Признав, что прапорщики перед получением своего чина подвергаются серьезному экзамену, что на службу они призываются только в военное время и что З.П. Рожественский, "учитывая серьезные цели назначения эскадры", против инициативы Алексея Михайловича не возражает, особо назначенная комиссия нашла возможным "допустить прапорщиков в военное время для стола и занятий в офицерские кают-компании". Об этом решении, одобренном управляющим Морским министерством, остававшийся эа начальника ГМШ контр-адмирал А.А. Вирениус и сообщал 24 июля А.А. Бирилеву. Неохотно, с оговорками и лишь под давлением обстоятельств войны сделала бюрократия этот едва ли единственный до 1917 г. шаг к демократизации флота. Решение это могло состояться и под воздействием ложившихся на морское ведомство особых забот по комплектованию тех самых экзотических крейсеров, которыми в продолжение всей войны рассчитывали усилить эскадру З.П. Рожественского. Без прапорщиков эта задача была совершенно невыполнимой. По планам, несколько раз менявшимся, 6 апреля 1904 г. предполагали укомплектовать четыре крейсера, разделив эту задачу поровну между Черноморским и Балтийским флотами. Командование рассчитывали поручить контр-адмиралу М.А. Данилевскому.

В сентябре 1904 г. речь шла уже о семи крейсерах (из них три с экипажами Черноморского флота) под общим командованием контр-адмирала Н.И. Небогатова (1849-1922), до этого командовавшего учебным отрядом Черноморского флота. Об этом назначении ходатайствовал З.П. Рожественский. Он становился главной фигурой всех совершившихся в те дни приготовлений. Его все более представляли героем, который должен спасти Россию.