|
И. Бутакова до С.О. Макарова. Конечно, куда как просто с высоты современного знания трактовать об уже состоявшихся уроках прошлого, но ведь величие подлинного ученого и мыслителя тем и определяется, насколько он способен эти уроки предвидеть. Не исключено, впрочем, что о подобных уроках Н.Л. Кладо мог докладывать конфиденциально, чтобы не обогащать ими японцев. Он мог докладывать начальству в виде секретного приложения к статье "После ухода…". Если же в архиве такого доклада не найдется, то приходится думать, что о тактических рекомендациях и уроках истории Н.Л. Кладо задуматься не успел, или это ему не позволила сделать бросавшая его с места на место бюрократия.
Непостижимым остается вопрос, почему он не выделил "Славу" как корабль, который по своей боевой мощи превосходил все остальные. Не мог же Н.Л. Кладо столь схоластически оказаться в плену метода "боевых коэффициентов", чтобы суммируя эти величины для старых кораблей, сопоставлять их с коэффициентом, вычисленным для "Славы". Нельзя же было даже миллион муравьев сравнивать с одним львом. Ведь пятый новейший броненосец значил гораздо больше, чем среднестатистическое прибавление сил. Своим присоединением он мог изменить психологический настрой всей эскадры, пробудить готовность действовать с уверенной наступательностыо, отнять инициативу у японцев. Корабль действительно мог принести флоту Славу. Но весь пафос патриотического порыва к безоглядной мобилизованности и воле к победе Н.Л. Кладо обратил на ничего не решавшую отправку миноносцев по железной дороге. Главное – посылка "Славы" в составе третьей эскадры – потерялось в статье среди других предложений, включая и совсем нереальное – вывод через проливы Черноморского флота. Неправильная постановка задачи, эксцентричность и размытость предложения лишала статью нацеленности на главную проблему. Полагая излишним обращаться к помощи вчерашнего лейтенанта, хотя и преподавателя Морской академии ("простой капитан 2 ранга", "бедный Кладо", "болтает зря", как в январе-феврале 1905 г. в письмах с Мадагаскара к жене ругал виновника своей задержки З.П. Рожественский, "Море", 1911, № 6, с. 46,49), власти из его статей избрали простейший путь количественного наращивания сил. О качественном усилении эскадры (интенсивные стрельбы в пути, отработка методов массирования огня в соединении с маневрированием и практикой в охвате головы или флангов противника, тренировка в скорости заряжания, меры по предотвращению опасности пожаров, исчерпывающий учет опыта офицеров броненосца "Цесаревич", о котором они писали из Циндао) никто не думал. Выпроводив эскадру З.П. Рожественского, а затем задержав ее на два месяца на Мадагаскаре, бюрократия не побеспокоилась даже о снабжении ее боеприпасами для практических стрельб. О них, правда, почему-то не напоминал и З.П. Рожественский, но это никого не оправдывает. Такой граничившей с предательством безответственности Н.Л. Кладо в своих статьях также, видимо, не подозревал. Следуя сложившемуся отрицательному отношению к статьям Н.Л. Кладо, в своей книге В.П. Костенко говорит, что для присоединения "Славы" к эскадре З.П. Рожественского ее пришлось бы задержать на Мадагаскаре до осени 1905 года. Но Н.Л. Кладо придерживался совсем иного мнения. В статье от 16 ноября 1904 г. он называл "Славу" первым кораблем, который должен войти в состав "третьей эскадры". Проблема "Славы" составила тот момент истины, который оправдывал все сказанное в статье. Совершенно неоспоримо, что из всех заключавшихся в ней предложений присоединение "Славы" ко 2-й эскадре было тем действительным пополнением, которое усиливало современное ядро эскадры сразу на 25%. Одно это, столь весомо усиленное скоростное ядро из пяти броненосцев с добавлением еще более скоростного шестого – "Осляби", могло уверенно вступить в бой с имевшимися у японцев четырьмя современными броненосцами. |
