|
Со смятенной душой, с трудом приводя в порядок сбившиеся мысли, вглядывался он в знакомые по прежней службе (1878-1879, 1899-1902) места. Все было неординарно и не просто в судьбе этого офицера, участника в войне 1877-1879 г. (ранение в 1884 г. при обнаруженной турками тайной рекогносцировке укреплений Босфора, плавание в Черном и Средиземном морях, и из них в Тихий океан, активная деятельность в штабе эскадры по боевой подготовке эскадры). В феврале 1904 г. он возглавляет стратегическую часть в ГМШ, но и здесь его не допускают к решению задач войны. Вместо них его отправляют скитаться по столицам Европы и Азии, заставив окунуться в бездну интриг вокруг "экзотических крейсеров".
В одном указе от 7 февраля 1905 г., одновременно с награждением лейтенанта барона А.М. Косинского 2-го (1880-1930) и двух его офицеров за спасение боевых знамен и документов на прорвавшемся из Порт-Артура миноносце "Стойкий" орденами Владимира 4-й степени с мечами и бантом, таким же орденом, но 3-й степени (правда, без мечей и банта) был отмечен и командир крейсера "Громовой" капитан I ранга Л.А. Брусилов. Мотивировкой награды значилось "отменное выполнение особо возложенного поручения". И вот теперь – командование сильнейшим крейсером флота, обеспеченное в будущем производство в адмиралы. Но вряд ли брат будущего выдающегося полководца, Л.А. Брусилов мог быть удовлетворен своими карьерными успехами. Сознание бесполезно потраченного времени, потерянная в Порт-Артуре эскадра, фатальное запоздание эскадры З.П. Рожественского должны были его угнетать. Не мог он не видеть правоты своего учителя Н.Л. Кладо, не мог не понимать всей гибельности совершавшихся на его глазах шагов власти, которая не умела найти средств для экстренной достройки "Славы". Уведенный прочь от высокой стратегии, командир "Громобоя" оказался теперь лишь в роли зрителя надвигавшейся катастрофы. Лишь после войны судьба предоставит ему возможность стать во главе учрежденного Морского генерального штаба, но и в этой должности не позволит проявить себя в полной мере. Но власть, не смущаемая более статьями Н.Л. Кладо и сомнениями Л.А. Брусилова, продолжала действовать с уверенностью и бесстрашием законченных недоумков. Отстранив от руководства войной всех наделенных хотя бы тенью военного таланта, она уже прямой дорогой вела флот к катастрофе. Как бы по совету Н.Л. Кладо она снарядила эскадру Н.И. Небогатова, но вместо "Славы" включила в эскадру никчемный для эскадренного боя "Император Николай I". Не было дано З.П. Рожественскому и категорического наставления об активном использовании броненосцев береговой обороны. И с каким-то непостижимом упрямством (видимо, по личному настоянию императора) продолжалась погоня за мифическими экзотическими крейсерами. Мыслимо ли было отказываться от привешенного к ней свободного миллиона рублей, от бесконтрольных "гешефтов", от роскоши европейских отелей и удобств заграничной жизни, особенно когда они составляли исполнение высочайшей воли, – зту "деятельность" со свежими силами продолжила еще более представительная в глазах бюрократии фигура свиты его величества контр-адмирал А.М. Абаза. Верный адъютант великого князя генерал- адмирала, сподвижник его парижских холостяцких похождений, доверенный своего хозяина в "сношениях" с французскими заводчиками при заказе крейсеров "Светлана" и "Баян", он, по-видимому, был и "крестным отцом" заказа и броненосца "Цесаревич", то есть был вхож в банковско-промышленные круги французского капитала. Сверх того, он состоял в известной "безобразовской шайке", той, что до Григория Распутина составляла первое окружение императора, и заведовал порожденным им гнездом дальневосточных авантюристов под названием "Особый комитет Дальнего Востока". На его имя записывались царские паи известной лесопромышленной компании на р. |
