|
Расположение на мостиках, составлявших для противника главную цель, считалось слишком опасным, а потому командир считал более правильным установить дальномеры на площадках обеих мачт. Точно так же думал и командир крейсера "Память Азова". Дальномеры, установленные на тонких мачтах и площадках, докладывал он 9 февраля, гораздо менее заметны и пострадают не так скоро, как на мостиках. Вполне, казалось бы, здравое решение противоречило недавно принятому решению МТК о ликвидации на кораблях боевых марсов и других "пристроек" к мачтам. Имелись в виду и обнаружившиеся в боях повреждения, и риск падения мачт, обремененных тяжелыми марсами. Проблема, казалась бы, могла быть решена соответствующим облегчением марсов, освобожденных от явно ненужных пушек и пулеметов. Но в МТК это вызвало мучительные раздумья, и только 27 февраля 1905 г. Главный инспектор артиллерии, признав предложение командира "единственным исходом" коллизии, сообщал начальнику Балтийского завода о согласии с установкой дальномеров на мачтах.
Позднее приобретение дальномеров на флоте и доставка их на "Славу" почти что в последнюю очередь помешали тому опережавшему время решению, которое, увы, уже после войны предложил офицер русского флота лейтенант А.В. Зарудный (1874-?). Ранее он в 1896-1900 гг. плавал на крейсере "Память Азова", в 1903 г. на канонерской лодке "Терец". Войну 1904-1905 гг. прошел в должности старшего артиллерийского офицера крейсера "Олег". Отвечая на вопросы ГМШ, рассылавшиеся по всему флоту, о желательных улучшениях в технике и тактике по опыту войны, он высказал мнение о необходимости иметь на корабле не менее трех дальномеров, "установленных во вращающихся броневых башенках". К этой идее современных КДП присоединилось столь же прогрессивное предложение старшего артиллериста (до 13 декабря 1904 г.) "Славы" капитана 2 ранга К.И. Дефабра (1863-?) встраивать дальномеры в корпус башни так, чтобы ее ширина была базисом дальномера. а оптические призмы выступали снаружи. Но и это его предложение, как и множество других, самых обстоятельных и конструктивных, явилось лишь после войны, в ответах, данных в 1906 г. В числе их указывалась необходимость системы "автоматического выдувания газов в канале орудия при открывании замка". Об удушающем действии газов при энергичной стрельбе из башенных орудий С.О. Макаров предостерегал своим докладом от 16 октября 1903 г. Мер тогда принято не было ни на 1-й, ни на 2-й эскадре. Офицеры "Цесаревича" о своем горьком опыте писали из Циндао, но и тогда патентованный артиллерист З.П. Рожественский пропустил его мимо ушей. И ведомая им эскадра продолжала плавание, обрекая себя на заведомое отравление прислуги башен в бою. О многом на "Славе" в начале 1905 г. еще не догадывались. Никто не предполагал, что спешно изготовленные и за один день испытанные на 75-мм пушке черноморского миноносца оптические прицелы окажутся скорее вредным, чем полезным новшеством. О прицелах на "Славе" придется сказать позднее – они к началу 1905 г. еще ничем не могли проявить себя. Более явным пока что был другой опыт войны. 2 марта 1905 г. рапортом № 679, адресованным в МТК (от ГМШ никакого толка, видимо, уже не ожидали), новый командир "Славы" капитан 1 ранга М.В. Князев (1856-1933, Париж) напоминал о печальном опыте "Цесаревича", в башнях которого газы при открытии замков их орудий, вырываясь, делали воздух настолько удушливым, что приходилось менять прислугу. Признавая это, командир просил распоряжение МТК о заказе вентиляторов на каждое 6-дм и 12-дм орудие "для продувки газов по каналу орудия в момент открывания замка". Надо непременно иметь 16 вентиляторов, так как "меньшее количество будет задерживать скорость стрельбы". Вентиляторы можно будет питать от цепи освещения башен. Эффект продувания хорошо виден на современных стрельбах танковых орудий в кадрах телевидения, когда явно под сильным давлением из ствола вырывается облако дыма. |
