Опыт вентилирования 6-дм башни 16 марта 1905 г. в присутствии командира и строителя А.И. Моисеева (1862-1918, убит) провел старший артиллерийский офицер лейтенант Яруцкий. Результат оказался неожиданным. Дым от сожжения гарпиуса и пакли, заполнив все пространство башни, ушел спустя 2-3 минуты, но не в трубу, выведенную от вентилятора (1000 куб.м/час.) в амбразуру, а в подбашенное отделение. Не увидев немедленного эффекта, командир отказался от своей инициативы. Ему уже стало казаться (о докладе С.О. Макарова в 1903 г. он и не знал), что проблемы, собственно, не существует: из 6-дм башни газы могут уходить через достаточно широкие амбразуры и гильзовые горловины. Недолог был и энтузиазм артиллерийского отдела. Спокойно закрыв глаза на боевой опыт "Цесаревича" и не вспоминая о 2-й эскадре, на донесении командира начертали: "Опыт этот признан неудачным и решено ждать разработки способа вентилирования канала орудий после выстрела".

Уроки "Цесаревича" и в этом направлении остались нереализованными. Проблема продувания оказалась отложенной почти на десятилетие. Заботы ускоренной готовности к плаванию, острейшая нехватка денег, перемены в МТК, отсутствие контрагентов и прочие события смутного времени надолго отодвинули решение проблемы. Принципиальное значение имела вторая из зафиксированных в документах инициатив командира Князева. 4 марта 1905 г. рапортом № 708 он напоминал МТК о необходимости устройства на корабле кормовой боевой рубки. Рубка, как видно из опыта войны, должна предотвратить потери среди дальномерщиков и сигнальщиков, которые в бою "выбывают в огромном количестве", отчего корабль лишается возможности определять расстояние и делать сигналы. В бою 28 июля 1904 г. на эскадре от боя в строе фронта отказались из-за неимения кормовых рубок. В такой рубке, как подсказывал опыт войны, должен помещаться и управляющий огнем. Наконец, и организация артиллерийской службы на судах 2-й эскадры предусматривала устройство запасного защищенного помещения, куда в случае разрушения боевой рубки должен был переместиться управляющий огнем. Признавая, что ‘ по массе причин" устройство полноценной боевой рубки в корме явно неисполнимо, предлагалось импровизационное решение в виде защитного пояса на нижнем мостике вместо кормовой штурманской рубки.

Темпы достройки "Славы"оставались по-прежнему черепашьими. К концу 1 февраля в 100% готовности были лишь корпус и бронирование. Рулевое устройство достигало 94% готовности, котлы и трубопроводы – 25%, главные и вспомогательные механизмы – 86%, башни н орудия – 83%, водоотливная система – 68,5%, сигнализация и передача приказаний – 44%. Лишь к 1 июня 1905 г. по всем этим системам корабля была достигнута готовность 98-99,9%, а 100% готовность по всем 42 отчетным позициям была зафиксирована только к 15 августа 1905 г. Иными словами, полностью корабль был готов даже позже того срока – к весне 1905 г., который был назначен Балтийскому заводу в начале войны. Никакого ускорения готовности, несмотря на освободившиеся, казалось бы, производственные мощности и рабочие руки, не произошло.

Это значило, что работы на "Славе" все время велись так, словно никакой войны вовсе не было. Излишними, ввиду исключенности корабля из войны, могли быть признаны и запоздалые усовершенствования, на которые в итоге разорительной войны вовсе не находилось денег. Как и во всей войне, как и во всем флоте, неукоснительно соблюдался и на "Славе" метко замеченный современниками главный руководящий принцип: "Главный морской штаб нехотя воюет с Японией, морской технический комитет держит нейтралитет, а Главное управление кораблестроения и снабжения прямо враждебно России" (Н.