– Может быть, пора выяснить, что Фил хочет знать на самом деле?

– Но ведь он помог тебе провернуть операцию с героином.

– Очень неохотно.

– Но все-таки помог!

– Хотелось бы мне знать, что он потребует взамен.

– А как ты сам думаешь?

– Скорее всего, он захочет, чтобы я утихомирился. Сперва он помогал мне потому, что ему было любопытно узнать, что из этого выйдет. Теперь он, похоже, считает, что зашел слишком далеко.

– Ты согласишься?

– Это невозможно, ты же сама сказала.

Она протянула руку назад и погладила его между ног, заставив возбудиться еще больше. Из открытого окна тянуло свежим ветерком, но комната еще хранила дневное тепло. Их тела покрылись потом. Она наклонилась и слизнула капельку влаги с его виска.

– Ты скажешь ему о Бакстоне?

– Не думаю. Во всяком случае, не теперь.

– Когда ты собираешься им заняться?

– Бакстоном?

– Да.

– Завтра вечером. К тому времени я что-нибудь придумаю.

– Положи меня на спину.

Он перевернул ее, не вынимая члена. Она раскинула ноги пошире и подняла колени. Он вынул пенис, потом медленно ввел, снова вынул, словно водя смычком по виолончели, стараясь не сбиться с ритма. Она положила руку ему на грудь, потом опустила ее ниже, прижимая кончики пальцев к его члену.

– Я привыкла думать только о себе, – сказала Лаура. – Теперь я боюсь за нас обоих. – Он слегка ускорил ритм, и она убрала руку, чтобы полностью открыться и отдаться ему. Он двигался над ней в темноте, блестящий от пота, доставляя ей наслаждение. – Я слышала, как шумит море, – сказала она. – И как птица бьет крыльями. Птица была настоящей.

– Да. Черный дрозд.

– Он застрял в камине.

– Да, он там был. Я его нашел. Не волнуйся, Лаура.

– Я подумала, что сошла с ума, когда ты сказал, что там нет...

Он поднял голову и закрыл ей рот поцелуем.

– Что это было? Что с тобой произошло?

– Я не знаю.

Он обнял ее одной рукой за плечи, а другой – за талию и приподнял ее, двигаясь так неистово, словно изгонял из нее страх. Темнота, казалось, сгустилась – так близко было его тело. Он тяжело дышал, постанывая на выдохе, протяжно и монотонно.

Почувствовав, что он сейчас кончит, она расслабилась.

– У него есть дочки, – сказала Лаура.

– У Бакстона?

– Две дочери, жена и собака. На его столе стоят их фотографии. – Дикон ждал продолжения. – Он любит говорить о своих дочерях. Бакстон – очень домашний человек.

Вскоре Дикон задремал. А Лаура смотрела, как в комнате постепенно светает, пока солнце не засияло в полную силу, просвечивая сквозь неплотную занавеску. Рассказав Дикону о дочерях Бакстона, она испытывала странное чувство, как если бы в этом таилась угроза для нее самой.

Дикон знал, что его встреча с Бакстоном изменит соотношение сил. Начать с того, что он, Дикон, сыграет в открытую и приблизится к центру событий. Если он получит то, что хочет получить от Бакстона, то будет знать больше, а это небезопасно. Но он и Лаура уже сделали много шагов до пути, начавшемуся с ее первого звонка. Встреча с Бакстоном – не что иное, как следующий шаг, рискованный и неизбежный.

Он ехал по пригороду, ощущая гнетущее чувство антипатии, почти враждебности. Здешние жители боятся дикости – как города, так и деревни. Между ними они чувствуют себя в безопасности: это общая земля, где царит порядок и закон.

Он нашел нужную улицу: на ней стояли скрытые среди деревьев большие дома с обширными садами спереди и сзади.