|
Я знаю две вещи: первое – вы угрожаете тем людям, которых я хочу защитить, и это делает вас сильным – по крайней мере, сейчас. Я уже сказал, что не знаю, как мне быть, и потому рассказываю вам то, что вы хотите знать. Я не могу предугадать, что будет потом. Второе – вы не можете себе представить, что здесь поставлено на карту. Вы говорите со мной так, словно меня поймали за руку с поличным. Ничего подобного. Послушайте: я не знаю, куда идут деньги. Более того, я даже не знаю, откуда они приходят. Вы думаете, что банки нужны для того, чтобы хранить вашу зарплату и выдавать кредиты на покупку новой машины? Отнюдь. Они – перевалочные пункты для международных финансов. Они не интересуются источником денег, если их можно выгодно вложить или ссудить. Деньги все время крутятся в поисках надежного помещения или выгодной сделки. Кто знает, где они были перед тем, как прийти к нам? Кто знает, куда они уйдут?
– Но вы знаете это, если они пахнут, – сказал Дикон. – Не обязательно. Чистые деньги. Грязные деньги – это как тасованная колода. У денег нет души, они ничего не стыдятся. – Он пожал плечами. – Есть несколько счетов, о которых мы знаем. Если нас используют в качестве прачечной – чтобы отмыть деньги, полученные от продажи оружия, наркотиков и всякое такое, – мы берем себе один процент за услуги. Это нормально. За внутренние сделки мы берем столько же. Правительственные деньги проходят через банки и подставные компании перед тем, как попасть в Гонконг или Флориду, чтобы МИ-6 могла профинансировать свои зарубежные операции. Это детский лепет. Деньги, о которых вы хотите узнать, невозможно отследить: забудьте об этом. – И все же давайте поговорим о них. – Можно мне выпить? – Нет, – отрезал Дикон. – Господи... – Я сказал «нет»! Бакстон подпер рукой голову и на минуту закрыл глаза. Открыв их, он сказал: – Эти деньги, возникающие ниоткуда, – они не существуют, пока мы не создаем их. Мы используем только маловажные валюты, где обменная ставка постоянно колеблется: немного туда, немного сюда. Раньше такого не было, именно поэтому пришлось подправить некоторые программы. – Сколько? – Очень много. – По чьему приказу? – Владельцев банка. – Дикон ждал. – «Эм-Доу» – «Доулиш-Америкэн». Это транснациональная компания. Она есть в реестре. – Как вы нашли Архангела? – А как свинья находит грязь? – Вы знали пароль Кэйт? – Все пароли есть в закрытом файле – на случай, если какого-нибудь программиста собьет грузовик. – Бакстон засмеялся нервическим смехом. – Честное слово, это не стоит выеденного яйца. На самом деле компьютеры очень опасны и способны на куда более крупное мошенничество, чем может показаться. Я не программист. Если бы я им был, я бы искал способ крупно разбогатеть. Английские банки проводят через автоматическую систему расчетов около тридцати миллиардов фунтов в день... по всему миру это полтораста миллиардов. Тот, кто найдет способ залезть в эту мировую систему, может за несколько минут вычерпать всю казну нашей страны. Понятно? Минут! Все банки скрывают компьютерные кражи, потому что они до смерти напуганы. – Вы сказали, что не знаете, куда идут деньги. – Да. – Они идут в «Эм-Доу». – Да. Конечно. Мы создаем излишек, а потом его забирают. «Летучий капитал» – вы слышали об этом? Так называют огромные суммы денег, кочующие по свету в поисках применения. А иногда – в поисках места, где их можно отмыть. |
