«Пошел ты в задницу!» – подумал Стейнер. Вслух он сказал:

– Да, Остин.

Чедвик швырнул пресс-папье на стеклянную столешницу. Оно отскочило. Стейнер пригнулся, закрыв голову рукой. Чедвик закричал:

– Чистой!

– Погулять. Я недалеко.

– Это безопасно?

– Конечно. – Элейн надела свое самое привлекательное платье – кремовое в светло-зеленый горошек, слегка расширенное книзу.

– К дому Лауры?

– Может быть.

– Я не уверен, что стоит это делать.

– Никто меня не знает. Никто меня не ищет.

– Ты права. Я полагаю, что ты права. – Аллардайс выбрал для нее помаду – скорее розовую, чем красную.

– Ты хочешь ее. Ты хочешь Лауру, правда? – Было непонятно, кому из них принадлежат эти слова. Аллардайс ответил:

– Ты сама знаешь, что хочу.

– Нам надо быть осторожными.

– Да.

– Я пока не хочу ее убивать.

– Этот человек, Дикон... Ты ведь боишься его?

– Нет, не боюсь. Он тоже должен умереть. Они выбрали туфли в тон платья. Аллардайс помог Элейн надеть их. Она села перед зеркалом и поправила парик.

– Ты думаешь, все прошло хорошо – там, в пляжном домике? Думаешь, она испугалась?

– Конечно.

– Хотелось бы мне, чтобы мы оказались там и увидели все своими глазами.

– Если бы я был там...

– Ты бы убил ее.

– Да.

– Впоследствии...

– Да. Впоследствии. Через некоторое время. Я пока не хочу ее убивать. – Аллардайс выбрал серьги. Элейн наклонилась и прицепила их.

– Скоро захочешь.

– Да, скоро.

– Что ты с ней сделаешь?

Элейн наклонилась к зеркалу так близко, что от ее дыхания запотело стекло. Их лица сблизились. Она возбужденно что-то шептала, он слушал и улыбался. Элейн улыбалась ему в ответ.

Гоуер сидел на стуле, будто соглядатай. Его поза осталась прежней, но он выглядел по-другому. Лицо стало похожим на серый, захватанный пальцами воск. Оно вздулось, словно он надул щеки и держал воздух во рту. Несколько мух проникли в комнату. Они сидели на его губах, как черные язвы. Они ползали по его глазам, но он не моргал.

Дикон выкинул из домика массу вещей, и все равно повсюду чувствовалось присутствие Мэгги, ее привычки и пристрастия. Занавески и диванные подушки. Картины и ковры. Старинный перекидной календарь из дерева. Глиняный горшочек. Зеркало в позолоченной раме, лампа, плетеный чемодан. Фотография Дикона, вправленная в серебряную рамочку.

Лаура сидела на кухне, пила кофе и ждала, когда он проснется. Он вошел и поцеловал ее, потом направился в душ. Она дала себе отсрочку. Когда он вернулся, Лаура налила ему кофе. Было очень не просто сказать ему об этом, и потому она начала издалека.

– Мэгги и я... мы виделись с ней время от времени.

Он кивнул:

– Знаю, и даже довольно часто. После того, как ты побывала у нас на вечеринке.

– Однажды мы были в турецких банях – понимаешь, это был девичник, мы парились, ныряли в бассейн, делали массаж и все такое.

– Она мне рассказывала. Потом вы стали ходить туда регулярно.

– Потом Мэгги ходила в бассейн, а я нет. Я никогда не любила делать полезные, но не очень приятные вещи. – Лаура просто восстанавливала в памяти то время. Ее голос звучал так, словно она чего-то стыдится.

Джон почувствовал это и посмотрел ей в глаза.