|
Состояние опьянения только начиналось, и ему все сильнее требовалось выпить. Он обошел зал, пытаясь раскрутить кого-нибудь на выпивку. Речь его пока еще была довольно связной, но движения ног сильно замедлились, и хотя он переходил от стола к столу, было непонятно, как ему это удается. Кто-то купил ему скотч, и Дикон ушел со стаканом за свой стол. Через пару минут он снова пошел по залу. Один из двух парней, сидевших напротив двери, взглянул на него, потом – на бармена и выразительно поднял бровь. Бармен пожал плечами и посмотрел, как Дикон заходит на второй круг. Он остановился у стойки и заказал еще один скотч. Бармен налил ему, потом посмотрел через его плечо и кивнул. К тому времени, когда Дикон опорожнил стакан, парни уже стояли за его спиной.
– Тебе пора домой, приятель. Они подвели его к двери и поставили на верхнюю площадку лестницы. Он хотел вернуться в бар, но они развернули его в противоположную сторону. Дикон освободился и попытался пройти между ними, толкнув одного из них ладонью в грудь. Парень устало улыбнулся, отошел на один шаг, ссутулился и сильно ударил Дикона в солнечное сплетение. Тот упал на колено, ощерился и задышал часто-часто, как человек, втихомолку смеющийся над сальной шуткой. Когда он немного оправился, парни отнесли его вниз и выкинули наружу. На улице народу стало меньше: компании и пары влюбленных куда-то подевались, остались только одиночки. Все шли молча, кроме тех, кто разговаривал сам с собой. Дикон потерял способность передвигаться на большие расстояния, теперь он сосредоточивал внимание на каком-нибудь относительно близком объекте, добирался до него, потом нацеливался на новый предмет – машину, подъезд, фонарь – и устремлялся к нему, описывая немыслимые кривые. Он пошел через дорогу, не глядя по сторонам, и мотоциклисту пришлось наклониться сначала направо, потом налево – как слаломист объезжает препятствия. Дикон ощутил сильную воздушную волну рядом с собой, но не понял, что это было. От громкого тарахтения двигателя его голова наполнилась шумом и звоном. Он добрался до противоположной стороны улицы, прошел несколько шагов, потом неожиданно для себя сел. Через некоторое время он встал и пошел дальше, с трудом передвигая ноги по качающейся под ним мостовой.
Лаура сидела около телефона, а Мэйхью расположился в противоположном углу гостиной. – Я не хотела говорить и долго сдерживала себя. – В этом вы были правы. – Мне очень жаль. – Лаура, я не виню вас. Мэйхью подпер подбородок руками. Его бицепсы напряглись, и от этого казалось, что он никогда не знает покоя. – О чем вы думаете? Мэйхью пожал плечами. – Его машина стоит у дома. – Знаю. – Вы сказали ему, с кем виделась Мэгги? – Она никогда не говорила мне об этом. – Впрочем, я не думаю, что это имеет значение. Она услышала в его голосе оттенок недоверия. – Я не знаю, я действительно не знаю. Не думаю, чтобы имя сыграло какую-то роль, если бы Мэгги решилась назвать мне его. В любом случае я не хотела этого. Я не хотела быть ее наперсницей и никогда не давала согласия на это. От меня не требовалось самой что-то выдумывать, Мэгги только просила меня не противоречить ее лжи. Меня не очень волновало... – Она оборвала себя. – Тем не менее вы согласились. – Не совсем так. Впрочем, да. – Она пожала плечами. – Я почти не знала Джона. Мы встречались всего пару раз. Мэгги сказала это только на тот случай, если он упомянет... и чтобы я не... – Ее голос пресекся. – Я не знала его тогда. – А теперь вы знаете. По тону его голоса она догадалась, что он ее понял. Она кивнула, и он расплылся у нее в глазах. |
