– У меня есть предположение, что Кэйт распечатала его. Где-то должны быть несколько вот таких листочков, – она показала на стопку бумаги перед собой, – или же след мог остаться на резервной ленте.

– На чем?

– Есть такая резервная лента, на которой записывается еженедельная работа.

– Где?

– В банке. В подвальных помещениях. – Она встала и потянулась. – Их можно увидеть, только запустив in situ.

– Это рискованно?

Она кивнула.

– Да, рискованно. Но возможно.

– Мы зашли довольно далеко, – сказал он. – О чем вы думаете?

– Я в растерянности. – Лаура криво улыбнулась. – На вашем месте я бы бросила все это. Кэйт вполне могла поскользнуться и утонуть случайно. Я думаю, что это была просто моя фантазия.

– Но вы так не думаете!

Она широко улыбнулась, подтверждая его правоту.

– Я думаю, что было бы неплохо принять сейчас ванну, – сказала она.

Он кивнул в знак позволения; она сбросила обувь, встала и, позевывая, вышла из комнаты.

Дикон отнес ее стакан и свою чашку на кухню и сполоснул их под краном. Вернувшись в гостиную, он первым делом взглянул на разбросанные туфли, словно мысль о них не давала ему покоя. Они лежали под углом друг к другу, левый упирался носком в задник правого. Это были туфли, потерявшие своего владельца. Обувь, которую женщина небрежно сбросила посередине комнаты.

Он едва не покачнулся от внезапно нахлынувших чувств. Ему представилось, что весь прошедший год, все дни пьянства и страха исчезли, что сейчас Мэгги выйдет из ванной в длинном темно-синем платье, которое он подарил ей, перешагнет через туфли, сядет на кушетку и начнет привычно закручивать бигуди, отпивая понемногу бренди.

Он слышал, как течет вода из крана. До него доносился теплый запах сосновой хвои. Он смотрел на туфли так, словно это их положение – под углом одна к другой – навевало на него какое-то определенное воспоминание – о конкретной ночи из его прошлого.

Зазвонил телефон. Это был Фил Мэйхью. Он звал его прогуляться в Грин-парк завтра утром. Дикон подошел к окну и открыл его, чтобы понаблюдать за ласточками – черными птичками на почти черном небе. Ему показалось, что прошла всего пара минут, когда в полуоткрытой стеклянной панели появился дрожащий и размытый силуэт Лауры.

– Я взяла вот это – ты не возражаешь? – спросила она, завязывая пояс на темно-синем платье.

Мэйхью молча глядел на него пару минут, потом отвел взгляд.

– Так делается в твоей конторе, – сказал он.

Дикон рассмеялся.

– Да нет, просто мне это нравится.

– Ты ведь знаешь, на что это похоже на самом деле – полдня сидишь за голым деревянным столом, вдыхая запах потных тел и курева, а потом мотаешься в машине с вонючим выхлопом. Кажется, погода меняется. А я надеялся подышать свежим воздухом на природе.

– Только не в этом парке. Здесь даже голубей лечат от отравления выхлопными газами. А что, если нам присесть вон там? – Дикон показал на небольшую лужайку, где было не так много загорающих. Мэйхью снял майку и лег на траву, подложив под голову руки с внушительно вздувшимися бицепсами.

– Итак? – спросил Дикон.

Мэйхью закрыл глаза от солнца.

– Итак, ты, вероятно, прав.

Дикон почувствовал приток адреналина в крови и легкий зуд в нервных окончаниях. Он испытывал это ощущение всегда, когда его подозрения оказывались обоснованными, становясь чём-то реальным. Потом он спросил:

– Было судебное расследование? Где это обнаружилось?

– Не при расследовании.