– Это палка о двух концах, вы хотите сказать?

Архангел, широко улыбнулся, словно намеки Дикона были слишком наивны, чтобы принимать их всерьез.

– Да, я знаю, о чем вы хотите спросить, Дикон. Вопрос в том, можете ли вы себе это позволить?

– Проверьте.

– Десять «штук». – Архангел поспешно назвал сумму, как если бы разговор о деньгах шокировал его.

– Согласен, – сказал Дикон. Этот ответ дал ему первое очко за сегодняшний вечер.

Архангел слегка поперхнулся, но быстро взял себя в руки, отпил немного шампанского и поставил бокал на стол.

– С вами свяжутся и сообщат, где меня найти.

– Нет. Свяжитесь со мной сами, если хотите. Я назову место встречи.

– Вы мне не верите? – Архангел снова улыбался. – Я сделаю вам предложение, Дикон. Скажите только, зачем вам нужно знать то, что знаю я, и мы заключим сделку, которая обойдется вам дешевле.

Дикон встал.

– Нет, – сказал он, – десять «штук» меня вполне устраивает.

– И что бы мне стоило сказать «двадцать»!

Теперь улыбнулся Дикон.

– Не надо портить красивую сцену, – сказал он. Когда они расстались, Архангел попросил счет и в ожидании его выпил еще немного шампанского. У него было такое ощущение, будто им где-то была допущена ошибка, небольшая, но существенная. Вот только непонятно, в чем она заключалась. Может быть, надо было запросить пятнадцать «штук»? Нет, не то – какая-то некруглая сумма. Ладно, думал он, поживем-увидим. Опера не окончена, пока занавес не опустился.

«Соблюдайте хотя бы часть заповедей, грешите в меру, подчиняйтесь закону Божьему только тогда, когда он подходит вам». Нет! Он ясно сказал, что спасение не придет, если любить Господа на полставки. «Тот, кто не со мной...» И каждый из нас должен задать себе вопрос:

«С Господом ли я? Могу ли я назваться учеником Христа? Впустил ли я Его в свое сердце?..»

Проповедник был молод и горяч. Белокурая прядь волос спадала ему на бровь, когда он переходил с одной стороны кафедры на другую, широкими взмахами руки разделяя своих прихожан на тех, кто «со мной», и тех, кто «против меня». Его волосы потемнели от пота, маленькие капельки то и дело сбегали ему на подбородок, и он смахивал их с такой досадой, словно изгонял этим жестом сомнения.

Боб Гоуер уже давно не был в церкви и сохранил воспоминания только об изысканном порядке англиканских служб, благодаря которым Бог представлялся Гоуеру терпимым английским джентльменом, способным рассердиться, лишь заметив недостаток хороших манер. От баптистского фанатизма Гоуеру становилось не по себе. В нем было нечто неудобное – недостаток хороших манер, по правде говоря. Проповедник ухватился за кафедру и не мигая уставился на церковные скамьи, заполненные прихожанами. Он хотел, чтобы они любили Господа. Но он хотел их любви и к себе.

Это не заняло много времени. Человек, которого искал Гоуер, отсутствовал чуть больше недели. Людям, которые хотели его видеть, сказали, что он нездоров. Его секретарь отменил по телефону все назначенные визиты и принес извинения. Гоуер не надеялся застать его дома или в офисе: другие уже искали его там, но безуспешно.

В городе легко спрятаться. Горожане не будут интересоваться, кто вы и что делаете, если только вы не причиняете им неприятностей. Действуют старые принципы маскировки: прячьте книгу в библиотеке, деньги – в банке, а себя – среди людей. Хотя можно и допустить ошибку – например, позволить преследователям использовать информацию о вас.