В дверях кухни стоял ее сын, который только что сказал «Отец умер» ярко накрашенными губами. Глаза у него были пустые. Он улыбался.

Впоследствии все отмечали, что она «хорошо держалась». Однако то, что они принимали за мужество в горе, на самом деле было радостью освобождения: Хелин втайне уже планировала отъезд. Она хотела купить домик на море, развести цветы и наполнить комнаты музыкой и светом. Стук от комьев земли, падающих на крышку гроба, казался ей звоном сбрасываемых цепей.

Через три дня после похорон, когда букеты и венки пожелтели и увяли, к могиле пришла девушка. Она была высокой и стройной, длинные черные волосы падали ей на плечи. В этот предвечерний час кладбище пустовало. Она немного постояла у могилы, склонив голову в молитве или в думах о чем-то, потом возложила свое приношение на могильный холмик и ушла.

На следующий день кладбищенский сторож пришел, чтобы убрать мертвые цветы. Он увидел свежее подношение и подумал, что кто-то перепутал могилы. Но так как понять, кому предназначались эти цветы, оказалось невозможно, он оставил их на могиле священника. Странный выбор, подумал он: черные тюльпаны. Сторож выбросил неподходящую к случаю карточку, на которой было написано: «От любящей тебя дочери Элейн». Это был ее первый выход в мир.

Только однажды он связался с другой женщиной. Она была молода, привлекательна и замужем за довольно известным человеком. Ее муж часто уезжал по делам, а она скучала в одиночестве. Женщина дала понять Майлзу, что если он пригласит ее на обед, то она не откажется.

Они пообедали, выпили – она много, Майлз не слишком, – а потом оказались в кровати, как она и рассчитывала. По ее мнению, он оказался весьма посредственным любовником – большую часть времени он, похоже, витал мыслями где-то в облаках. Они лежали рядом в кровати, и женщина гадала, скоро ли можно будет уйти, чтобы не показаться невежливой. Вдруг он встал, подошел к шкафу и достал два шейных платка. Сначала она удивилась, но потом, когда он перевернул ее на живот и привязал ее руки к спинке кровати, улыбнулась про себя. Похоже, ее партнер способен на большее, чем можно было предполагать. Майлз снова ушел, и женщина, слегка приподнявшись на подушке, повернула голову – посмотреть, что происходит.

Из верхнего ящика шкафа Майлз вынул маленькое зеркальце и поднес его к лицу. Взяв в другую руку тюбик губной помады, он начал красить губы, аккуратно повторяя очертания рта. Поглощенный своим занятием, он ни разу не оглянулся на кровать. Потом он вынул из ящика парик с длинными черными волосами и надел его на себя, смотрясь в зеркало, чтобы поправить и распушить волосы.

Женщиной овладел страх. Когда Майлз снова подошел к шкафу и достал трость, ее страх перешел в ужас. Началось «очищение», и она закричала.

Майлза спасло только то, что женщина была замужем за известным человеком. Она не могла рассказать о произошедшем никому, даже своему доктору, и Майлз это знал. Тем не менее, он рассердился на Элейн за то, что та подвергла его опасности. Они обсудили это и договорились, что впредь он будет ходить к проституткам. Если им хорошо заплатить, они с Элейн смогут делать все, что им заблагорассудится.