—   Слушай сюда, Сысоев, — грубым, будто проку­ренным, голосом начал он. — Ты свой базар, пацан, брось. Сказано тебе — больна, значит, так и есть. И не вякай про своих прен... прет... мать твою, претенден­тов. И про недостачу не зарывайся. Ты в Комарове уса­дебку с дачей купил, на чье имя записал, а? Забыл, пад­ла? Так я напомню. Слушай и запоминай, сучья душа. Болеет телка. А кто спросит, так и отвечай. И не базлай с чужими лишнего. Без дачи останешься. И без своего блядского языка. Усек? Вот так.

Он опустил трубку, закончив «содержательный раз­говор», и с улыбкой взглянул на изумленную Дарью, которая ожидала, видимо, любой помощи, но никак уж не такой. И когда она, даже с некоторым страхом, спро­сила: «Зачем же вы так?» — ответил:

—  Не берите в голову, Дарья Петровна, все уже со­гласовано. И под жестким контролем. А этого вашего начальничка мы давно знаем. Он же к вам из торговой сети пришел, а там за ним длинный хвост до сих пор тянется. Но, как известно, не вечно веревочке... Разбе­ремся. А вы пока отдыхайте себе. Только напоминаю еще раз: захотите куда позвонить — предупреждайте. Если же сюда станут звонить, трубку поднимайте, но молчите, пока я не дам сигнала, что можно разговари­вать, ладно? Это тоже для контроля.

—  И что, так теперь долго будет? —ужаснулась она.

—  Пока оперативная надобность не отпадет, — про­сто сказал он и подмигнул.

Его предупреждение оказалось не лишним.

Не прошло и часа, как раздался первый звонок. Повинуясь жесту Седова, Дарья подняла трубку одно­временно с ним и стала слушать. Но звонивший мол­чал. Молчала и она. Седов показал рукой, и она поло­жила трубку на место.

—  Кто это был? — спросила шепотом.

Он пожал плечами. И вскоре звонок прозвенел сно­ва. Повторилась и та же игра.

—  Дарья, ты? — спросил томный женский голос.

Теперь на вопросительный взгляд Седова пожала

плечами Даша. И он показал ей: можно говорить.

—  Я... А это кто? — хриплым от волнения голосом спросила она.

—  Ты одна?

Дарья беспомощно посмотрела на Седова, и тот поощрительно кивнул.

—  Да, а что? Кто звонит-то, не узнаю?

—   Ладно, Дашунь, мы тебя скоро навестить забе­жим. Тут, в театре, переполох! Лена я, ты что, уже сво­их не узнаешь?

—  Ах, Лена! Здравствуй, болею я, уши заложило... — А сама испуганными глазами смотрела на Седова и от­рицательно мотала головой. Потом зажала микрофон ладонью и прошептала: — Никакая это не Лена, я же знаю... — И, убрав ладонь, сказала уже в трубку: — Ладно, забегай, так и быть, расскажешь, что у нас там случилось.

Положила трубку и стала ладонью вытирать обиль­ный пот на лбу.

—  Все сделано правильно, — сказал ей Седов. — Это они вас проверяли.

—  Кто — они?

—   Нехорошие люди, Дарья Петровна. Ну а теперь и мы проведем небольшую подготовку к вашей встрече с подругой Леной. Кстати, кто она?

—  Да есть у нас. В гримерке работает... Только зво­нила не Лена, уж мне ли не знать ее голос! Не говорит, а лает, а эта... Знакомая, вроде слышала... Нет, не Лена.

—Тем лучше. Значит, я пойду на кухню, посижу там, переговорю с начальством, а вы помните инструкцию и ничего без меня не предпринимайте.

И он ушел на кухню, устроился за занавеской у окна, выходившего во двор, где и был выход из подъезда, после чего набрал на мобильнике номер Виктора Пет­ровича и долго с ним разговаривал, поглядывая сквозь занавеску...

Звонков больше не было, но Федор Седов, догово­рившись обо всем с начальством, теперь сосредоточил свое внимание на дворе.