Он взял ее за руку, но она тут же вырвала ладонь – прикосновение колдуна по-прежнему волновало ее. Роман торжествующе улыбнулся – разумеется, это не любовь, а всего лишь власть, но он и не желал большего.

– Ну так кого ты выбираешь – меня или его?

– Хорошо, приворожи, – выдохнула Лена, будто собиралась головой в омут бросаться. – Только он ничего не должен знать.

– Это на твое усмотрение. Даже если ты ему расскажешь, сила заклятия не уменьшится. А иногда приятно показать человеку свою власть над ним. Ох, как приятно! – И он насмешливо ей подмигнул.

Потом, вновь завладев ее рукой, попросил наисладчайшим, елейным голосом:

– Ты уж Наде не говори о том, как я этого типа заставлял землю глотать.

Ага, значит, он эту львицу из Беловодья боится! Надо же, кто бы мог подумать. Она помнила, что Роман слышит ее мысли, но было так приятно побыть немного стервой. “Хорошо, не скажу”, – пообещала она мысленно, и Роман ее понял. Улыбнулся в ответ и отпустил ее ладонь. Поторопился – а Лена собиралась добавить еще парочку замечаний.

Издали домик выглядел очень уютно. Низ – из красного кирпича. Верх – деревянный. Посаженные этим летом деревья еще плохо принялись. Зато кирпичный забор и массивные столбы с металлическими шляпами смотрелись внушительно. И главное – никого рядом. Справа – заброшенный уже года три или четыре фундамент, слева – недостроенная коробка, опять же запущенная и уже год стоящая без присмотра с незастекленными окнами и вспухшей от дождя деревянной верандой. А далее тянулся густой еловый лесок, такой веселенький посреди осенней мокряди, что, кажется, хватай корзинку да беги срочно грузди собирать. Впрочем, за достоверность пейзажа ручаться было нельзя – обзор местности проходил при свете фар.

– Неплохая дачка, – присвистнул Юл. – Твоя? Лена, рассмеявшись, чуть не уронила связку ключей.

– Я на такую дачу сто лет буду работать и не заработаю. Дача господина Кирши. Он, удаляясь, оставил мне адресок. На всякий случай. “Для старинного школьного друга”, – шепнул таинственно.

Роман надеялся, что уж здесь их не выследят: выдавать некому, а в их метаниях по дорогам из Питера в Пустосвятово, потом в Москву и в Ленобласть не было никакой логики, кроме логики спятившего от страха зайца. Но в эту минуту беглецов волновало, как поскорее войти и укрыться за стенами. Внутри дача выглядела не особенно уютно. Отделаны были лишь две комнаты. Повсюду валялись мусор, клочья обоев. Пахло сыростью. Промозглый холод пронизывал до костей. В одной из кирпичных клетушек, еще не тронутых отделкой, нашлась поленница дров. С третьей попытки Стен растопил камин. Радостный огонек запрыгал по деревяшкам. Сразу стало немного веселее. А когда забулькал, наконец, электрический чайник, сделалось почти уютно. И хотя поблизости никого не было видно, все равно свет в комнатах включать не стали, не желая привлекать внимание случайных прохожих. Ужинали при свете камина.

Лена с Надей нарезали хлеб и колбасу, Стен открыл банки с консервами. У Эда нашлась бутылка виски, и ее разлили по пластиковым стаканчикам. Роман отказался, все остальные выпили, даже Юл. Ели молча. Говорят, стресс способствует поднятию аппетита, видимо, поэтому стол мгновенно опустел. Роман оглядывал сидящих, будто оценивал – на что они могут сгодиться в предстоящей схватке. При красноватом свете горящего камина лица его спутников казались настороженными и печальными. У Лены лицо осунулось, а глаза покраснели, будто она много плакала. Зато Надя выглядела так, будто вновь собиралась на вечеринку в клуб, хотя она успела переодеться в свой серебристый комбинезон. Роман едва заметно кивнул Лене, давая понять, что помнит об их уговоре.