Она прекрасно сыграла свою роль до конца, тем самым подарив надежду Можарову, и теперь лежала с закрытыми глазами, презирая себя за каждый звук, за каждое фальшивое движение. Она не знала, что ей делать дальше и как жить. Выйти замуж за Можарова, чтобы начать новую жизнь? Но чего ради? Она может спокойно жить и одна. Стать женой или подругой Амфиарая и погрузиться в совершенно неведомую ей жизнь, принимая все ее правила? Но что это за жизнь и какую роль в ней будет играть таинственный Владимир Сергеевич? Она боялась признаться себе, что именно эта неизвестность и привлекает ее больше всего и что даже ее угасающее сексуальное чувство к Амфиараю на фоне этой волшебной неизвестности кажется несущественным и не пугает ее. Наоборот, именно попахивающая болотцем спокойная и размеренная жизнь с мужчиной типа Можарова страшит ее. Сергей совсем размякнет в браке и превратит его в густой сладкий сироп, в то время как Рите потребуется немного отравы, немного едкой горечи и даже боли. Можаров никогда не поймет ее.

Она чувствовала, как он гладит ее грудь, как целует живот. Она подарила ему несколько часов счастья. Сейчас уже вечер, и в любую минуту может вернуться Амфиарай. Можаров ждет от нее ответных признаний в любви, которой нет. Но как ему сказать об этом?

Звонок заставил ее подскочить на постели. Сергей побледнел.

— Это он? — спросил он глухим голосом. — Это твой грек? И ты откроешь ему?

— Если я не открою, он разнесет дверь. Что делать?

— Я сам могу выйти к нему и все объяснить.

— Что объяснить?

— Что мы теперь вместе.

— Выйди, объясни. — Она молча одевалась.

Приближалась развязка, и это ее успокаивало. Пусть все идет как идет. Ей показалось, что рядом повеяло холодным ветром. Это Оскар. Он появился, чтобы увидеть все своими глазами. «Смотри, Оскар, слушай. И если ты почувствуешь, что я падаю и мне невыносимо больно, протяни мне руку и возьми меня с собой. Я так устала...»

Можаров, по-армейски быстро надев на себя джинсы и рубашку, не спеша, с гордо поднятой головой двинулся в переднюю. Сознание того, что он любим, придавало ему сил. Подойдя к двери, он поднес свои ладони к лицу и вдохнул в них запах женщины, его женщины.

Он открыл сначала одну дверь, затем еще одну... Он хотел бы, чтобы дверей было много, так много, как не бывает. Ему не хотелось видеть ненавистное лицо мужчины, который провел прошлую ночь здесь, обнимая его женщину.

— А... Можаров, — словно нисколько не удивившись тому, что дверь ему открыла не Рита, сказал Амфиарай, которого почти не было видно за огромным букетом красных роз. — Пасешь свою овечку?

— Она теперь со мной. Рита выходит за меня замуж. Можешь сам спросить у нее. Так что проваливай со своими розами. Ей ничего от тебя не надо.

— Я должен увидеть ее и спросить сам. Если она подтвердит сказанное тобой, я уйду. Рита — свободная женщина, она сама должна сделать выбор. Но даже если она сейчас и скажет, что остается с тобой, ты сам, Можаров, не верь ей. Она сама не ведает, что творит. И если она согласилась стать твоей женой, то единственно для того, чтобы приобрести статус замужней женщины, которого она лишилась, овдовев. Она будет считаться твоей женой, но спать она будет со мной. Она любит меня как мужчину, но выйдет замуж, повторяю, за тебя. А тебе это надо? Неужели ты не видишь, кто она?

— И кто же?

— Женщина, которая живет чувствами. Она бросила Оскара ради меня, бросила, как ненужную вещь.